РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
первой
половины XIX века
Вступление на престол Александра I 
встречено было с большим энтузиазмом.
После только что пережитых тяжелых лет личность нового императора, исполненного
наилучших намерений, подавала самые широкие надежды. Действительно, первые годы
принесли немало правительственных мер, производивших положительное впечатление
на общество. Позже это впечатление несколько охладело, но война двенадцатого
года и затем войны за освобождение Европы создали необычайное возбуждение,
которое различным образом отразилось на литературе. Европейская реакция,
наступившая после Венского конгресса и установления Священного союза и
отразившаяся у нас господством Аракчеева и обскурантов, опять
подействовала негативным образом, но прежнее патриотическое возбуждение в
определенных кругах общества еще усилилилось под впечатлением либеральных
движений в Европе. Около 1820 г. в русском обществе как никогда стали
распространяться идеи западного либерализма, и так как они не могли найти
выражения в литературе и общественной деятельности, то стали искать приюта в
тайных обществах ("Союз Благоденствия"). Это возбуждение отразилось потом в
первых произведениях Пушкина.
На рубеже XVIII-XIX веков самым крупным деятелем литературы был Н.М. Карамзин
(1766 - 1826). В своей ранней молодости он провел несколько лет под влиянием
"Дружеского общества", где приобрел значительное литературное образование и
интересовался нравственными вопросами. Сентиментальное направление было
воспринято им как особый путь западной литературы. Задатки его давала уже
мистическая философия круга Новикова: в этой мистике была наклонность к деизму,
к угадыванию законов "натуры", к самоуглублению, к внутренней жизни души, затем
открывалось обширное влияние западной литературы - Руссо и его последователей,
французских и немецких, английского романа Ричардсона, юмора Стерна. Карамзин,
по природе склонный к чувствительности и меланхолии, жадно воспринимал эти
влияния. Первым крупным произведением его были "Письма русского
путешественника". Свое путешествие он совершил в 1789 - 90 годы; он проехал
Германию, Швейцарию, Францию и Англию и, живя в Париже, видел первые волнения
революции. Тон "Путешествия" - сентиментальный, иногда с легкой шуткой, во вкусе
Стерна; автор с увлечением описывает красоты природы, с любознательностью
присматривается к нравам. Интерес книги возвышался особенно рассказами о
литературной жизни Европы. Карамзин считал долгом посещать знаменитых писателей,
и в первый раз в русской литературе давал живые сведения о действующих лицах
европейского просвещения. Не меньший успех имели сентиментальные повести
Карамзина - знаменитая "Бедная Лиза", и повести исторические, в которых
проявляется уже сентиментальная риторика будущей "Истории". Конец века в
западной литературе наполнен был реакцией против сухой рассудочной философии.
Возникла потребность в идеализме, в узаконении непосредственной жизни сердца, в
мечтательном общении с "натурой"; простая действительность забывалась, и
Карамзин в своих увлечениях воображал себя "республиканцем"; на самом деле в
общественных и политических вопросах он был в полной мере консерватором. Он был
самым даровитым представителем сентиментального направления и стал у нас главой
школы, где рядом с ним ставят еще Дмитриева и Озерова. Было много второстепенных
писателей этого направления: В.С. Подшивалов (1765 - 1813), питомец Дружеского
Общества; В.В. Измайлов (1773 - 1830), поклонник Руссо, издатель "Вестника
Европы" и "Российского Музеума", где появлялись первые стихотворения Пушкина;
князь П.И. Шаликов (1768 - 1852), доводивший чувствительность до карикатуры,
делавшей смешным все направление; В.Л. Пушкин (1770 - 1830), дядя поэта,
великий поклонник Карамзина, ломавший за него копья против Шишкова, автор очень
известного в свое время "Опасного соседа". В свое время очень ценили А.П.
Беницкого (1780 - 1809), образованного, остроумного писателя и прекрасного
стилиста. А.Е. Измайлов (1779 - 1831), сначала сентиментальный
повествователь, известен был потом как издатель журнала "Благонамеренный" и как
баснописец. Немалой заслугой Карамзина были его журналы ("Московский Вестник",
"Вестник Европы"), в которые он вносил и вопросы политические. Наконец, он
совсем устранился от литературной деятельности, отдавшись новому труду, который
составил его главную славу. Первые восемь томов "Истории Государства
Российского", вышедшие в 1816 г., были редким событием в истории нашей
литературы. В первый раз русская история излагалась талантливым, уже знаменитым
писателем, вооруженная многосторонними исследованиями, но вместе с тем в
красивой, общедоступной форме, в тоне национальной гордости и с сентиментальным
красноречием, которое должно было особенно действовать в популярном чтении (в
целом "История" доведена до 1611 г.; двенадцатый том ее, по смерти автора, был
издан Д.Н. Блудовым). Успех книги был необычайный. "История" была настоящим
откровением для массы общества, которая не знала прежних, нередко тяжелых
исследований и всю постройку исторического издания приписывала одному Карамзину.
Еще при жизни его, однако, началась критика, а молодой либеральный круг находил
историю слишком консервативной и неправильно представляющей происхождение
русского государства. Несколько позднее Н. Полевой издал несколько томов
"Истории русского народа", как бы в противовес точки зрения Карамзина. Гораздо
позже стала известна "Записка о древней и новой России", важная для определения
политических взглядов Карамзина: он осуждает реформу Петра Великого и
либеральные начинания императора Александра I.
Карамзин имел большое значение и как преобразователь литературного языка.
Здесь он встретил ожесточенного противника в адмирале А.С. Шишкове (1754 -
1841). Этот автор "Рассуждения о старом и новом слоге российского языка" был
великий приверженец "старого", т. е. церковно-славянского, слога. Он обвинял
Карамзина и его последователей в порче языка, в нарушении завета отцов и даже в
недостатке патриотизма, когда они хотели приблизить литературный язык к
разговорной речи, избегали тяжелой славянщины, не пугались слов иностранных и
стремились сообщить языку изящество и легкость. Нападения Шишкова породили целую
литературу. Сам Карамзин не вмешивался в полемику, которую повели его
приверженцы, в особенности П.И. Макаров (1765 - 1804) и Д.В. Дашков (1788
- 1839). Отразить нападения даже в то время было не особенно трудно. Шишков
предполагал, что церковно-славянский и русский - один язык, и не понимал, что
язык необходимо изменяется с ходом истории и распространением новых понятий.
Партии выделились в два кружка: "Беседы любителей русского слова" и Российской
академии, где Шишков был президентом и где исповедовалось его учение, и
образовавшийся несколько позднее "Арзамас", где собралось новое поколение
писателей и предметом почитания был Карамзин (участниками были Жуковский,
Батюшков, Дашков, А. Тургенев, Блудов, князь Вяземский и др., под конец и юный
Пушкин). Спор о старом и новом слоге был последней стадией в установлении
независимости русского литературного языка. Решение, в первый раз данное
Ломоносовым, завершилось Карамзиным и его товарищами и получило фактическую силу
в произведениях нового поколения писателей: во главе его стал Пушкин.
Впоследствии, впрочем, Шишков помирился с Карамзиным: Российская академия
присудила последнему золотую медаль за его "Историю". Архаизм Шишкова привлекал
немногих, к нему примыкали писатели старого классического направления и
противники литературных нововведений. Таковы были, например, князь Д.П. Горчаков
(1758 - 1824), известный своими сатирами, Н.М. Шатров (1765 - 1841), князь С.А.
Ширинский-Шахматов (в монашестве Аникита, 1783 - 1837). В старом классическом
складе писали сатирики А.Н. Нахимов (1782 - 1815) и М.В. Милонов (1792 - 1821);
в начале своей деятельности был последователем Шишкова и противником Карамзина и
плодовитый драматург князь А.А. Шаховской (1777 - 1846), впоследствии
обратившийся к романтизму. Школа Карамзина была недолговечна: стали бросаться в
глаза смешные стороны чувствительности, не имевшей притом ни ценного
поэтического, ни общественного содержания; а главное - в поэзии явились гораздо
более значительные силы и с более жизненным направлением.
В начале столетия началась поэтическая деятельность В.А. Жуковского (1783 -
1852). Его первое литературное образование проходило в Благородном пансионе при
Московском университете, который по своему воспитательному складу были
продолжением "Дружеского общества". В университете и пансионе действовали еще
личные друзья и последователи Новикова (И.П. Тургенев - отец Николая и
Александра Тургеневых, М.М. Херасков, А.А. Прокопович-Антонский и др.).
Атмосфера была нравственно-философская и литературная; здесь образовались,
отчасти по врожденным наклонностям характера, отчасти под литературным влиянием
мечтательно-романтические вкусы, которым Жуковский остался верен на всю жизнь.
Его первые стихотворения обратили на себя внимание тонкостью чувства и
"сладостью стиха". Его имя стало знаменитым, когда в двенадцатом году был
написан "Певец во стане русских воинов", исполненный патриотическим
одушевлением. Современники не замечали странности формы, где русские воины
являлись в классических вооружениях и в романтическом освещении: классическая
условность еще не была забыта, к романтической начинали привыкать. "Певец во
стане русских воинов" и другое подобное стихотворение из той же поры, а также
стихотворение по поводу взятия Варшавы, были почти единственными откликами
поэзии Жуковского на современную жизнь; она витала обыкновенно только в мире
личного чувства, в меланхолических мечтах. Очень много поэтического труда
Жуковский положил на усвоение русской литературы западного романтизма. Под конец
жизни он перевел Одиссею по изготовленному для него немецкому подстрочному
переводу. Его поэзии отвечал личный характер, мягкий и доброжелательный. Нежное
чувство привязывало его к Пушкину, которому он оказывал немалые услуги.
Последние годы жизни он провел за границей; религиозно-мистическое настроение
сближало его с Гоголем. От новейшего литературного круга он был далек. В ходе
литературного развития Жуковский кроме переводных трудов, всегда изящных и
расширявших горизонт русской поэзии, имел еще заслугу высокого понимания
существа поэзии. Его определение поэзии отвечало всему его мировоззрению; его
религиозное чувство было всегда окрашено мистической мечтательностью; он сливал
жизнь земную и загробную - там откровение тайн, оттуда идут высокие внушения.
Поэзия - "есть Бог в святых мечтах земли", и с другой стороны, "поэзия - есть
добродетель". Определение было слишком личное, но во всяком случае, ставившее
поэзию в самые высокие сферы нравственной жизни. Младшим современником
Жуковского был К.Н. Батюшков (1787 - 1855), но его литературное поприще было
прервано слишком рано и печально душевной болезнью, в которой он прожил
последние десятки лет своей жизни. Это было живое и разнообразное дарование, не
успевшее развиться до полной самобытности. В своей поэзии он все еще находится в
зависимости от европейских образцов, старых и новых; но он вдумывался в чужую
поэзию, сам увлекся ею и то, что было бы раньше простым подражанием, становилось
его искренним, иногда глубоким увлечением. Была у него особенность и в выработке
стиха; здесь вместе с Жуковским он был непосредственным предшественником
Пушкина.
Более свободная атмосфера общественной жизни в царствование Александра I,
хотя испорченная позднее возвратом реакции, отозвалась большим оживлением
литературных интересов. В это время составил свою славу И.А. Крылов (1768 -
1844). Он начал свое литературное поприще еще во времена Екатерины комедиями и
сатирическим журналом среднего достоинства и успеха и лишь в зрелые годы
остановился на том жанре, который более отвечал его таланту. Частью он
пересказывал традиционные сюжеты басен, но много также написал оригинальных
и превзошел своих предшественников Хемницера и Дмитриева. У него остается
еще ложноклассическая манера, но вместе с тем много живого остроумия, знания
русского быта и языка. По общему складу мировоззрения это был человек рассудка,
довольно равнодушный к волнениям жизни, какие происходили вокруг него,
недоверчивый к увлечениям. Это была умеренность, но в то же вонмя и скептицизм.
Другим весьма известным и почитаемым писателем того времени был Н.И. Гнедич
(1784 - 1833), главнейшим трудом которого был перевод Илиады: он положил многие
годы на завершение этого труда, возбудившего удивление современников. В переводе
Гнедича видна серьезная работа над Гомером, но по старому пристрастию к
ложно-классической высокопарности Гнедич уделил слишком много места
церковнославянским элементам языка, употребляя иногда слова совсем неизвестные в
обычной речи. В области драмы в начале столетия прославленным именем был В.А.
Озеров (1770 - 1816): его трагедии были написаны в классическом духе, с большой
легкостью стиха и искренностью чувства. Трагедии Озерова имели громадный успех,
особенно "Дмитрий Донской", вызвавший патриотическое одушевление. Князь
Вяземский, почитатель Озерова, огорчался тем, что Озерова не любил Пушкин. Сам
князь П.А. Вяземский (1792 - 1878), родственник и друг Карамзина, близко
связанный с литературными кругами двадцатых и тридцатых годов, впоследствии
совершенно разошелся с новым литературным движением.
Историческое значение А.С. Пушкина (1799 - 1837)
определяется тем, что он
составляет центральное явление в развитии нашей новейшей литературы. Прежде
всего Пушкин, как никто из предшественников, высоко ставил значение самой
поэзии; она создается только вдохновением, ей принадлежит подлинная свобода, она
не ищет одобрения и не боится хулы черни; она призвана не только создавать
сладкие звуки, но и жечь сердца людей. Это была избранная натура, но он был и
представитель общества - требуя себе свободы во имя поэзии, он требовал ее и в
смысле общественном, во имя человеческого достоинства. Отсюда вражда и
подозрение, какие преследовали его всю жизнь со стороны известных кругов; отсюда
великая любовь и слава, которые встретили его. С этими задатками гениального
дарования, охватывающего громадный поэтический горизонт, Пушкин стал первым
истинно национальным поэтом. В сравнении с ним кажутся весьма односторонними все
прежние опыты русской поэзии, и даже впоследствии никто из русских поэтов не был
способен к этой великой многосторонности, которую Достоевский называл
всечеловечностью. Его барское воспитание тех времен, не от него зависевшее, шло
на французском языке и литературе, но впоследствии он со страстью погружался в
народную поэзию, чтобы исправить недостатки своего "проклятого" воспитания.
Русская жизнь была для него предметом постоянного изучения в ее настоящем и
прошлом, в языке и обычае. Отсюда становились возможны блестящие и разнообразные
картины от "Руслана и Людмилы", от "Русалки" и "Сказок" до "Вещего Олега",
"Бориса Годунова", "Капитанской дочки" и т. д. С другой стороны, ему были близки
и его тревожили волнения современной жизни. В молодые годы его увлекают мечты
общественной и народной свободы, дружеская связь соединяет его с вождями
либерального движения. Позднее опыт личной жизни и события охладили его, но и
теперь он продолжает искать пути для служения общественному прогрессу, хочет
быть не только поэтом, но и публицистом и не забывает прежних друзей, которым
шлет приветы "во глубине сибирских руд...". Влияние Пушкина на дальнейшее
развитие литературы было весьма обширно. Его ближайшая школа, даже крупнейшие
дарования его круга, как Е.А. Баратынский (1800 - 44) и Н.М. Языков (1803 - 46),
не развили дальше его наследия; барон А.А. Дельвиг, К.Ф. Рылеев кончили свое
поприще раньше; Д.В. Веневитинов (1805 - 27) умер слишком юным и развивался
независимо, как и князь В.Ф. Одоевский (1803 - 69). А.А. Бестужев-Марлинский
(1795 - 1837) увлекся крайностями романтизма и на время имел большой успех, но
затем был совершенно забыт. По-видимому, великий пример Пушкина мало
подействовал на ближайших современников; тем не менее только после него
расширилась область поэзии, началось развитие русской повести (в исторической
драме он остался непревзойденным), установился созданный им стиль и язык. Когда
потом появляются новые высокие создания русской литературы, можно видеть, что
почва для них приготовлена была Пушкиным.
Еще ранее, чем завершилась деятельность Пушкина, в русской литературе прошел
свой краткий путь писатель от него независимый, который произвел чрезвычайно
сильное впечатление, но доныне как будто остался одиноким - А.С. Грибоедов (1795
- 1829). Он получил по тогдашнему серьезное образование, рано поступил на
военную службу, где вел взбалмошную жизнь, потом жил в Петербурге, увлекался
театром и театральным миром. Наконец, по службе в Министерстве иностранных дел
жил на Кавказе. В качестве русского посланника в Персии был убит в Тегеране во
время бунта персидской черни. Его литературное образование и вкусы сложились
независимо от того, что делалось в кругу Пушкина, хотя, конечно, были точки
соприкосновения. У Грибоедова была развита сильная наблюдательность,
направленная именно на современное общество; он не остался равнодушным к
либеральному движению двадцатых годов. Это была живая, страстная натура, но
способная и к холодному, серьезному размышлению. Его комедия, знаменитое "Горе
от ума" осталась в ряду его произведений единственным, где сказался во всей силе
его блестящий талант, она осталась единственной общественной сатирой, с которой
после ничто не сравнялось в русской драме. Комедия вызывала весьма разнообразные
суждения относительно ее художественного значения и ее общественного смысла. Его
общественные идеалы - как это было и в кругу декабристов - были тем брожением
общественной мысли, которое только позднее развилось в более определенные
направления.
Еще на глазах Пушкина появилась великая литературная сила, которой вскоре
суждено было приобрести обширное влияние на литературу. Это был Н.В. Гоголь
(1809 - 1852). Чистый малоросс по происхождению, проведший юность под
впечатлениями малорусской среды, мелкопоместной дворянской и сельской народной,
он начал "Вечерами на хуторе близ Диканьки", которые сразу доставили ему
известность невиданной оригинальностью рассказа и шутливого юмора. Поселившись в
Петербурге, где он вскоре попал в кружок Пушкина и испытал влияние личности
великого поэта, Гоголь сильно расширил и углубил содержание своих жизненных
наблюдений: "Вечера" были как будто только игрой своеобразного дарования. В
последующих его произведениях чувствуется высокий подъем художественных и
общественных замыслов. Таковы были его так называемые петербургские повести и
ряд драматических пьес, с "Ревизором" во главе. Эта комедия произвела
чрезвычайное впечатление, с которым могло равняться только впечатление от "Горя
от ума" (которая, впрочем, долго не могло завоевать себе место на сцене и в
полном тексте стала известна только около шестидесятых годов). Разница двух
комедий в том, что Грибоедов изображал пустоту и отсутствие идеалов
высшего круга общества, а Гоголь взял реальную жизнь в ее далеких, невидных
захолустьях и указал на глубокую внутреннюю порчу нравов и управления,
восходившую, очевидно, и до высших слоев общества. Вместе с тем он изобразил эту
мелкую жизнь с глубиной психологического анализа, так что в целом комедия,
построенная на факте провинциального простодушия, получала для внимательного
наблюдателя настоящий трагический смысл. Рядом с этим производили сильное
впечатление повести Гоголя ("Портрет", "Невский проспект", "Записки
сумасшедшего", "Старосветские помещики", "Тарас Бульба", "Вий", "Повесть о том,
как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", "Шинель", "Нос",
"Коляска"). Эти разнообразные сюжеты -, шутливые, исторические,
народно-фантастические, нравоописательные -свидетельствовали о великом
разнообразии таланта и широкой наблюдательности, а вместе с тем затрагивали
общественные вопросы и нравственное чувство в такой мере, как этого еще не
бывало в нашей литературе. Наконец, самым сильным из произведений Гоголя были
"Мертвые души". Но в самом расцвете таланта Гоголя его стало подтачивать
мистическое настроение. Корни этого настроения лежали в Гоголе издавна, оно
усиливалось физической болезненностью, а также и самомнением. Понятие его о
служении искусству приняло религиозно-мистический характер. Представление о
"пророке", как жреце искусства, стало у Гоголя представлением о
художнике-аскете: действие искусства становилось делом душевного спасения. Это
настроение, заметное уже в первом томе "Мертвых душ", развилось в особенности в
середине сороковых годов. Гоголь уверился, что его художественное призвание есть
именно душеспасительное, и не усомнился издать наполненную его новыми мыслями
книгу "Выбранные места из переписки с друзьями". Книга привела его поклонников в
ужас и негодование. Гоголь порицал в ней прежние произведения, создавшие его
славу. Второй том "Мертвых душ", написанный в этом новом настроении и изданный
уже после смерти Гоголя, свидетельствует об упадке таланта, подавленного
мистико-нравоучительной тенденцией. Вместе с Пушкиным Гоголю принадлежит
создание новейшей русской литературы. Пушкин положил в ее основу идею свободной
деятельности искусства и идею нравственного долга, лежащего на литературе. Это
содержание Пушкин выразил и подкрепил рядом гениальных поэтических произведений.
К этому общему содержанию Гоголь присоединил изображение русской
действительности, исполненное художественного реализма, глубокой психологической
наблюдательности и юмора. Сочинения Гоголя, поражающие своим художественным
богатством, стали вместе с тем могучим орудием общественного сознания.
На философской основе наметилось в конце тридцатых и начале сороковых годов
обособление двух главных литературных лагерей того времени, так называемых
западников и славянофилов (с одной стороны, Белинский, А.И. Герцен, Т.Н.
Грановский, В.П. Боткин, И.С. Тургенев, Н.А. Некрасов и др., с другой - А.С.
Хомяков, И.В. и П.В. Киреевские, К.С. и позднее И.С. Аксаковы и др.). Различие
между ними заключалось в основных нравственных идеях, которые в литературе
выразилось философско-исторических в вопросах. Славянофилы извлекли из
философских теорий представление об историческом предназначении русского народа
и видели закон его исторической жизни в свободном и беспримесном развитии
национальных данных: реформа Петра являлась нарушением этого нормального
развития, порчей русской истории, изменой русской народности. Их противники
думали как раз наоборот: отрицая мистическое предназначение, они полагали, что
народ развивается поступательно, и реформу Петра считали великим актом в русской
истории, хотя, быть может, и тяжелым, но неизбежным, и в результате
благотворительным, выходом русского народа из патриархального быта на широкое
общечеловеческое поприще. Важной задачей этого философско-литературного спора
было стремление выяснить историческую судьбу народа. Эти два круга представляли
цвет русской общественной мысли того времени, высоко стоявшей над уровнем
большинства... Интерес к народу и народности развивался и независимо от
указанных литературных течений, как продолжение того естественного чувства к
своему народному, какое сказывалось уже в восемнадцатом веке. С конца XVIII века
этот интерес продолжал развиваться и в XIX веке получил сильный импульс. Все это
отразилось на развитии русской повести после Пушкина и Гоголя. Ее господствующей
чертой является, во-первых, глубокий реализм, выработанный на основе Пушкина и
Гоголя. Во-вторых, это был психологический анализ, разлагавший ту сложную,
раздвоенную внутреннюю жизнь, какая создавалась идеальными запросами и
невозможностью найти для них место в суровой, часто мрачной, действительности.
Некогда пример этого раздвоения изобразил Пушкин в "Евгении Онегине"; теперь
непримиримый разлад идеала и действительности изображала могучая поэзия
Лермонтова. Наконец, третью широко распространившуюся черту новой русской
повести составило ее общественное направление: стремление вникнуть в судьбу той
обездоленной части общества и целого народа, которая несет на себе непосильную
тяжесть ненормальных общественных отношений. От ошибок и преувеличений
романтической школы предохранял здоровый реализм, заложенный Пушкиным и Гоголем.
Изображения народной среды никогда не достигали у европейских писателей той
выразительности и простоты, которые так легко давались русским писателям.
Несмотря на весь гнет крепостного права и чиновничьего самоуправства, они не
оставили того пренебрежения к народу и мещанской мелочности, какой в западной
жизни, при всем развитии их демократии уцелел от средневекового феодализма и
питался господством буржуазии. Сила русской повести и романа была выработана
собственным трудом общественного сознания, волнениями нравственного чувства и
искренним стремлением к общественному благу в единении с народом. Отсутствие
политической жизни заставляло сосредотачиваться, и здесь была основа сильного
художественного и общественного действия. В большей мере именно влиянием
литературы была обязана своим успехом "эпоха великих реформ".
