Грибоедов Александр Сергеевич
Грибоедов Александр Сергеевич (1795, по другим
данным 1793 г. - 1829) — знаменитый русский драматург родился в Москве 4 января
1795 г. В доме матери Грибоедова процветали музыка и языки, гувернерами
Александра и его сестры Марии были образованные иностранцы - Петрозилиус, затем
Ион. Профессора университета приглашались для частных уроков. Мальчик много
прочел дома и явно, и втайне; от шалостей и проказ, в которых рано сказался его
горячий, непокорный нрав, он переходил к усиленному, страстному чтению.
Первой его школой был Университетский Благородный пансион. Образование
Грибоедова довершил университет. Участвуя в студенческих спектаклях,
бывших тогда чуть ли не постоянным развлечением, Грибоедов вынес из университета
подготовку к тому виду писательской деятельности, который прославил его. Даже
его студенческие литературные опыты получали драматическую форму. Такова не
дошедшая до нас пародия на "Дмитрия Донского"; такова и попытка набросать из
действительной жизни несколько юмористических сценок, в которых выведены были бы
домашние и родные, но не в парадных, а в закулисных нарядах и поступках. Этот,
также утраченный, набросок можно считать первой редакцией "Горя от ума", которое
с той поры не расстается более с Грибоедовым, отражая на себя все переходы и
изменения в его развитии. Годы, проведенные в университете, были для Грибоедова
такой серьезной подготовкой к жизни, что по образованности он превосходил всех
своих сверстников в литературе и обществе. С годами разрастались и его эрудиция,
и знакомство с всемирной словесностью, охватившее все, что было живого и
сильного в поэзии всех времен и школ - и Шекспира, и Байрона, и романтиков.
По мере того как росло критическое отношение к окружавшей действительности,
для Грибоедова становилась все тягостнее зависимость от нее и будничная проза
жизни. В позднейшем официальном документе он сам свидетельствует, что готовился
уже к экзамену на степень доктора, когда Наполеон вторгся в Россию. Ему казалось
постыдным не принять участия в защите Родины, да и жажда полной жизни, с
подвигами и опасностями, влекла его в ряды войска. Вместе с тем задуманный им
перелом в своей судьбе избавлял его, хоть на время, от семейных и светских
отношений, среди которых он задыхался. Не без противодействия со стороны
домашних он настоял на своем и записался волонтером в полк, набиравшийся графом
Салтыковым. Но пока организовался этот отряд, Наполеон успел покинуть Москву, а
затем и Россию. Но он не вернулся в Москву и предпочел чиновничьей карьере мало
привлекательную, но все же обещавшую независимость кавалерийскую службу в глухих
закоулках Белоруссии. Здесь, сначала в Иркутском гусарском полку, потом в штабе
кавалерийских резервов провел он с три года. Сначала Грибоедов, так долго
сдерживаемый, страстно отдался увлечениям, составлявшим главную прелесть
старинного гусарства, и не отставал от товарищей в самых бурных затеях. Все
усвоенное в пору студенчества как будто отодвинулось куда-то на дальний план, но
страсти улеглись; некультурность, отсталость и грубость новой среды выявились в
настоящем свете; книги, размышления, мечты и творчество снова явились его
единственным утешением. В Бресте, где Грибоедов был прикомандирован к штабу
резервов и состоял при образованном генерале Кологривове, эти вновь
пробудившиеся в нем вкусы встретили поддержку его товарища Бегичева, также
тяготившегося пустотой гусарской жизни, потом и группы штабных офицеров. Здесь
Грибоедов снова берется за перо, посылает в Москву в "Вестник Европы" свои
первые статьи ("О кавалерийских резервах" и "Описание праздника в честь
Кологривова", 1814) и оканчивает перевод пьесы "Le secret du menage", названной
им "Молодые супруги".
Решительный поворот к вкусам молодости привел его, наконец, к сознанию, что
дольше оставаться в армии он не должен, что только в другой среде и с другими
людьми может он проявить свои дарования. Побывав в 1815 г. в Петербурге, завязав
там литературные связи и знакомства и подготовив свой переход в коллегию
иностранных дел, он в марте 1816 г. вышел в отставку. Переезд в Петербург имел
важное значение для Грибоедова. Он вошел в круг развитых, благородно мыслящих и
любящих родину людей. В литературе он не сразу определил свои отношения к
спорившим тогда школам классиков и романтиков, сближаясь и с членами шишковской
"Беседы", и с Пушкиным и его друзьями. В этом смешении школ и взглядов уже
проявлялась та независимость, с которой Грибоедов впоследствии занял место среди
главных направлений, заявляя, что "как живет, так и пишет свободно". Он
появлялся и в свете, где его меткое, но холодное и строгое остроумие удивляло и
смущало, внушая собеседникам ложное представление об озлобленности его ума. На
хорошем счету был он в своей коллегии, и заветная мечта матери видеть его
дипломатом сбывалась. Но той внутренней работы, что происходила в нем, почти
никто не подозревал. Человек, все теснее сближавшийся с будущими декабристами,
считавший впоследствии в числе друзей своих Александра Одоевского, Чаадаева и
Рылеева, все смелее предъявлял свой протест против современного положения
вещей. Однако участие Грибоедова в качестве секунданта в возмутившей всех
своим ожесточением дуэли Шереметева с Завадовским едва не испортило его
служебного положения. Мать Грибоедова настойчиво требовала временного удаления
его из Петербурга, чтобы дать улечься толкам и пересудам и смягчить гнев
начальства. Все связи были пущены в ход, и место секретаря посольства в Персии
было за ним обеспечено помимо его воли. Через несколько месяцев после умышленно
замедленного путешествия по России и Закавказью, отдалявшего по возможности
начало этой почетной ссылки, 4 марта 1819 г. Грибоедов въехал в Тегеран.
Обязанности его были несложные. Ни русские сослуживцы, ни иностранные дипломаты
не могли понять запросов и разнообразных интересов Грибоедова. Он ушел в себя:
то усиленно занимался восточными языками (персидским и арабским), то читал или
же работал снова над своей комедией. В Тавризе были вчерне закончены первые два
акта комедии в ее третьей и последней редакции.
Деловые поручения побуждали по временам Грибоедова к поездкам в Тифлис;
однажды он вывез из Персии и возвратил на родину большую группу русских пленных,
несправедливо задержанных персидскими властями. Это предприятие обратило
на Грибоедова особенное внимание Ермолова, сразу разгадавшего в нем редкие
дарования и оригинальный ум. Ермолов добился назначения Грибоедова секретарем по
иностранной части при главнокомандующем на Кавказе. С переездом его в Тифлис он
снова оживился, и успешнее стала подвигаться вперед комедия. Оба начальных акта
были закончены и набело переписаны в Тифлисе.
В 1823 году Грибоедов получил отпуск, сначала краткий, потом продленный и в
общем охвативший почти два года. Не было общественного собрания в Москве, где бы
не показывался Грибоедов, прежде избегавший всех подобных собраний. На лето он
уехал к Бегичеву в его имение с. Дмитриевское Ефремовского уезда Тульской
губернии. Там он летом 1824 г. окончил "Горе от ума" и вернулся с рукописью в
Москву, посвятив в свою тайну только сестру. Сразу же появились слухи о
появлении беспощадной сатиры, направленной, как говорили, против москвичей
вообще и влиятельных людей в особенности.
По словам самого Грибоедова, с той минуты, как приобрело такую известность
его главное произведение - о судьбе которого он сначала не загадывал, зная, что
тяжелые цензурные условия не допустят его на сцену, и в лучшем случае мечтая
лишь о его напечатании - он решил ехать в Петербург хлопотать о постановке. Но
единственное, чего он мог добиться, было разрешение напечатать несколько
отрывков из пьесы в альманахе Булгарина "Русская Талия" на 1825 г., тогда как
сценическое исполнение было безусловно запрещено. Нападки критики, часто
являвшейся выражением светских счетов, сильно подействовало на Грибоедова.
Периоды мрачной хандры все чаще посещали его, теснее прежнего сблизился он с
передовыми людьми в обществе и литературе и, по-видимому, был посвящен во многие
из их планов и намерений. В эту пору им написано несколько стихотворений
(преимущественно о природе и жизни Кавказа), и даже вместе с князем Вяземским -
небольшая пьеска "Кто брат, кто сестра".
Когда пришлось возвращаться в Грузию, Грибоедов выбрал опять окольный путь,
побывал в Киеве и в Крыму, в путевых записках оставил живой след своей
начитанности по вопросам истории и археологии. Когда он приближался уже к цели
своего путешествия, до него дошла весть о событиях 14 декабря 1825 г., в которых
участвовало столько близких ему людей, чьим идеям он сочувствовал, сомневаясь
лишь в своевременности переворота. Вскоре прислан был фельдъегерь, с приказом
немедленно доставить его в следственную комиссию. Ермолов успел предупредить
Грибоедова, и все компрометирующие бумаги были уничтожены. Снова совершив путь
на север, Грибоедов нашел даже в числе следователей людей высоко ценивших его
талант и готовых выгородить и спасти его. По совету одного из них, он в ответах
на вопросные пункты заменил первоначальное заявление своих убеждений неведением.
В июне 1826 г. он был выпущен на свободу и должен был опять возвращаться на свою
службу, ни в чем не пострадавшую от возникшего подозрения и ареста. Но
возвращался уже другой человек. Только близко знавшие Грибоедова догадывались,
что творилось под сдержанной, деловой внешностью, которую он усвоил теперь себе.
Литературная деятельность прекратилась для Грибоедова навсегда. Жизнь
казалась ему бесконечно томительной и бесцветной. Чтобы наполнить ее
сколько-нибудь полезным трудом, он с большим рвением занялся деловыми
обязанностями. При новом главнокомандующем Паскевиче, женатом на его двоюродной
сестре, можно было еще более рассчитывать на практическое применение проектов,
зарождавшихся у Грибоедова. Его разнообразные "записки" по вопросам разного рода
остались любопытным доказательством его редких способностей к практической
деятельности. Неохотно возвратился Грибоедов на Кавказ и серьезно думал об
отставке, быть может, и о продолжительной поездке за границу. Но раз
повседневная работа началась, он считал долгом чести влагать в нее все свое
умение и знания. Когда началась русско-персидская война 1827 - 28 гг.,
необходимо было принимать участие в военных походах, сопровождая войска во время
экспедиций в горы. Когда разбитый наголову под Нахичеванью Аббас-мирза просил о
прекращении военных действий, Грибоедов был послан в персидский лагерь и после
многих усилий добился выгодного для России Туркманчайского договора, принесшего
ей и значительную территорию, и большую контрибуцию. Уступки эти были сделаны
персами против воли, по необходимости. В феврале 1828 г. Грибоедов едет снова на
север с донесениями и текстом трактата.
Окончание войны, поездка в Петербург и новая деятельность, открывшаяся вслед
затем перед писателем, не оставляли времени творчеству. Летом 1828 года
Грибоедов покинул столицу, отправившись навстречу своей гибели. Тегеранская
катастрофа, инспирированная европейскими державами, не желавшими терять свое
влияние на Востоке, произошла 30 января 1829 года. Фанатичная толпа персов
ворвалась в русское посольство, убив всех, кто там находился (выжил только один
человек). Грибоедов вместе с казачьей охраной до последнего защищал посольство и
пал с оружием в руках.
Вскоре персидский шах отправил в Россию искупительную миссию, которую
возглавлял внук шаха Хосров-Мирза. Помимо официальных извинений и заверений в
том, что смерть русского посла является следствием трагических случайностей,
Хосров-Мирза вручил Николаю I один из самых знаменитых драгоценных камней мира,
трехгранный алмаз «Шах» — «цену крови» Грибоедова.
«Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни,— писал Пушкин.—
Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для
Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного, Она была мгновенна и
прекрасна».
