Вход Регистрация
	/ ДЛЯ ЖЕНЩИН и не только... / КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО / Литературные опыты соотечественников за рубежом	пользователь : инкогнито

Центр содействия российскому бизнесу в Египте Организации соотечественников в Египте Российский бизнес в Египте Российский спорт в Египте Соотечественники за рубежом О Египте РОССИЯ И ЕГИПЕТ: ИСТОРИЯ, ФАКТЫ, СОБЫТИЯ КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО БИБЛИОТЕКА ЖЕНСКИХ РОМАНОВ БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИХ РОМАНОВ ЯЗЫК РУССКИЙ - ОСНОВА КУЛЬТУРЫ НАШЕЙ КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА Литературные опыты соотечественников за рубежом КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: Детское образование КС ДЛЯ ЖЕНЩИН и не только... МОДА КУХНИ НАРОДОВ МИРА БИБЛИОТЕКА ЖЕНСКИХ РОМАНОВ БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИХ РОМАНОВ Диета. Как похудеть Семейная энциклопедия N1 Литературные опыты соотечественников за рубежом Медицина и Здоровье Дистанционное обучение: выгоды, преимущества, ссылки Как стать участником сайта Русский Дом в Египте Консульский учет в Египте, рекомендации поведения за границей ОБЪЯВЛЕНИЯ ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ Фотоконкурсы links  НАШ ФОРУМ

Alex Rafalsky. Хаос-роман о себе и о других ВПРОЧЕМ / Дать комментарий На нашем сайте могут оставлять комментарии только зарегистрированные пользователи! Вход или регистрация Исходный текст: Алекс Рафальски Впрочем О себе, и о других Хаос - роман Смотреть на синее море манящее бархатной далью за забором моего дома стало скучно. Впрочем, никакое это не море, а океан. Тихий океан. На одном берегу сижу и скучаю я, а на другом, сломя голову, носятся японцы и жители Владивостока, среди которых мой давний приятель Серега, умудрившийся развестись с женой и стать банкиром... Лежать под кокосовой пальмой, курить марихуану, и думать о носящихся на другом берегу японцах и жителях Владивостока, среди которых затесался разведенный банкир Серега, надоело еще вчера. Впрочем, есть еще миллион вещей, которые надоели еще вчера. Что за вещи? Да взять хотя бы для примера телевидение, электронную музыку, напряженность на Ближнем Востоке, Била Гейтса и журнал «Птюч», про который уже забыли... Звонить друзьям, чтобы пришли сыграть партейку-другую в ромми или покер, или ехать к ним самому, чтобы в их компании напиться дешевого рома до беспамятства и рвоты, желания тоже не было. Впрочем, подобное случалось со мною и раньше... Свиньи деловито хрюкают, роясь в опавшей листве и прочем мусоре под кустами украшавшими ворота моей обители. Впрочем, к визитам соседских свиней, собак и толп туристов наводняющих нашу убогую деревеньку по выходным, я давно привык, как привык и ко многому другому в своей полной причуд жизни эмигранта-авантюриста... Из динамика установленного на крыше местной, облицованной тысячами разноцветных ракушек церквушки несется музыка религиозного содержания. Поют что-то о Христе и его милосердии. Поют с обеда. А сейчас уже поздний вечер. Поют нудно и депрессивно. Впрочем, пусть поют, может и в самом деле кто-нибудь проникнется братской любовью, жертвами которой уже успели стать всевозможные Авели, Иоанны, и Иисусы... Ныряльщики, которые обычно промышляют осьминогами и устрицами, уже успели напиться и теперь галдят где-то по соседству, рьяно обсуждая проступок своего сотоварища по артели. Что за проступок и кто был этот сотоварищ, я так и никогда и не узнаю – галдят пьяные ныряльщики хоть и громко, но не достаточно ясно. Впрочем, все одно: скука, скука, скука... Телефон молчит. Молчит уже неделю. Не помню, может я забыл за него заплатить? Или просто никому нет до меня никакого дела? Вероятней второе - я никому не нужен... Даже моей подруге. Впрочем, ей сейчас не до меня. Она на Гавайях, глушит коктейли и поедает деликатесы. Я тоже хочу на Гавайи но, каждому – свое: мне свиньи под окнами, ей – Гавайи, коктейли, деликатесы... Впрочем, надоело успокаивать себя мыслями о том, что кому-то сейчас хуже, чем мне. Надоело сравнивать себя с Иовом. Надоело ждать от судьбы очередного подарка. Во мне все пусто. Вокруг все пусто. Пусто. В этой пустоте гудят эскадрильи москитов. Два слова заимствованные из испанского подряд – графоманство какое-то! Впрочем, разговор не о графоманстве, а о москитах, с виду мало чем отличающихся от наших родных комаров. Впрочем, москиты не только гудят, но и каждый день с наступлением сумерек совершают гнусные набеги на мое обнаженное по причине жары тело. Москиты – мерзость отравляющая мое существование. Впрочем, есть в них и польза. Польза заключается в том, что наглые кровососы напоминают мне, что я еще жив и даже способен реагировать на внешние раздражители. Реакция проста: шмяк! - и нудная тварь превращается в маленькое, серого цвета пятно на ладони. Впрочем, если реакция меня подводит и шмяк запаздывает, пятно может иметь примеси красного, что обусловлено наличием в организме паразита моей крови. А она у меня, как нестранно, красная... Ну да бог с ней с кровью. Это не интересно. И скука тоже неинтересна, потому что и она лишь полуправда. А правда в том, что я сам выбрал свое место в этом мире. По крайней мере, так кажется мне. В России жить было неудобно – накопилось слишком много скелетов в шкафах, и не только в них. А провести остаток жизни упаковывая их покомпактнее, чтобы освободить место под новые, не выглядело перспективой вселяющей энтузиазм, и я просто уехал. Уехал далеко. На противоположную Японии и Владивостоку сторону Тихого океана. Здесь, на новом месте, я начал жить так, как мне удобно. Без скелетов. Другими словами, я превратился не то в крота, не то в черепаху. Нет, скорее я трансформировался в их гибрид. Иногда я выползаю из своей норы и делаю себя доступным для мира. Точнее миру кажется, что я стал доступен, хотя на самом деле даже покинув свою нору, я остаюсь в панцире, и при первой же опасности, или просто от скуки, втягиваю голову и в себя и уползаю обратно к себе в подземелье. Там, в желанном одиночестве, я предаюсь прокручиванию свежих образов-воспоминаний о мире. Занятие, конечно, унылое, но так уж я устроен... А телефон так и молчит. Телефон... Нет, никакой я не гибрид крота и черепахи. Я – телефон. Вот сейчас я временно не доступен. Для кого временно, для кого навсегда. Все зависит лишь от моего желания. А оно зависит от расположения духа. В свою очередь, расположения духа зависит от миллиона факторов неизвестных мне самому. Впрочем, некоторые мне все же известны: текущее расположение планет вокруг альфы Центавра, текущая влажность воздуха в Сахаре и курс обмена северокорейских вонов на ботсванские пулу в пересчете через белорусские рубли... и конечно, количество этих мерзких насекомых в окружающем меня пространстве. Но хватит лирики. Довольно копания в себе. Лучше сменить тему и задаться каким-нибудь интересным вопросом. К примеру, таким: что думают другие? О чем они думают? Как живут? Хорошие вопросы, когда заняться больше нечем. Ну с японцами-то все понятно – у них мысли японские, и живут они по-японски. А посему и жизнь их, и мысли, вещи для понимания без перевода совершенно неудобоваримые. А вот остальные, кроме японцев, о чем думают? Как живут? Жаль, но мысли читать я так и не научился, хоть и пытался пару раз будучи изрядно пьян. С Ангелиной пытался, с Вовчиком, с Томом... Да, кстати, о чем может думать Том? Он же англичанин, соответственно и мысли у него должны быть воспитанные и отточенные англосаксонскими нравами, то есть рафинированными как сахар и чопорными как сама королева. Впрочем, Том случай для англичанина нетипичный. Это я в том смысле, что его личность для образцового отражения британской натуры не подойдет – слишком уж она непоказательная. Судите сами. Том – сноб, как и положено быть истинному уроженцу Британских островов, но на этом весь британизм его натуры и заканчивается. Странный он какой-то, чем-то сродни ограниченной монархии. То есть сноб-то он, конечно, сноб, но сноб ограниченный. А ограниченный сноб, это совсем не сноб абсолютный. Абсолютные снобы практически не общаются с не снобами, т.е. большей частью рода людского. Они не пьют с ними водки, не водят с ними братских хороводов вокруг шаманского костра после ритуального употребления аяваски приводящей в движение душу и тело, не курят с ними травку встречая рассвет на песчаном пляже, и вообще, ведут себя по-снобски... Итак, ограниченный сноб Том, закончив университет в Манчестере (или Шеффилде, что , впрочем, не суть), приезжает в Южную Америку, а точнее в Эквадор. Всласть потолкавшись среди колониальных строений столичного Кито, и сфотографировавшись на фоне памятной стелы «Середина Мира», Том перебирается в Вилкабамбу, провинция Лоха, где два месяца он постигает древнюю мудрость индейцев кечуа и самозабвенно укуривается коноплей. Впрочем, так и не постигнув мудрости индейцев кечуа, оттуда он перебирается в портовый город Гуаякиль. В Гуаякиле он устраивается в университет и преподает свой родной язык туземным студентам жаждущим обогатить свою культурность за счет приобщения к языку Шекспира и Эрика Картмана. Но помощь туземным студентам продлилась недолго. Через три месяца приступ ностальгии заставляет его бросить преподавание и вернутся на землю короля Артура. Впрочем, девяноста дней пребывания на Родине оказалось достаточным для избавления от ностальгии и понимания простой истины – Европа, это вам не Южная Америка, здесь нужно работать, платить налоги, и снова работать. Работать и платить налоги с европейским задором и остервенелостью Тому не хотелось. Не хотелось ему и гасить банку студенческий кредит. Немного поразмыслив, он покидает Туманный Альбион и возвращается в Эквадор к древней мудрости индейцев кечуа, самозабвенному укуриванию коноплей, и преподаванию своего родного языка туземным студентам, у которых по-прежнему наличествовало желание обогатить свою культурность за счет приобщения к языку Шекспира и Дарвина. Заново появившись на противоположном от Японии и Владивостока берегу Тихого океана, Том поселяется в уже знакомом ему Гуаякиле, городе связанном с ничего не говорящими русскому человеку именами Симона Боливара и Леона Фебрескордеро. Там он знакомится с девушкой по имени Карла Р. и вскоре влюбляется в нее со всей силой на которую способно огромное романтичное сердце уроженца Хастингса. Впрочем, огромное романтичное сердце уроженца Хастингса знало в кого влюбляться. Карла была дочерью достаточно известного в Латинской Америке художника Леона Р., который скончается спустя год со дня знакомства его дочери с верноподданным Ее Величества королевы Великобритании, Северной Ирландии и всего остального и цены на его работы скакнут в небесную высь. Я не могу допустить и мысли, что в связи между Томом и Карлой имел место быть какой-нибудь расчет. Нет, что вы. Как только такое могло придти в голову! Том с его резко социалистическим мировосприятием никогда бы не стал любить по расчету. Просто, ему приглянулась взбаломашная, своенравная Карла и ее неразговорчивый, истеричный папа с его картинами и виллой на берегу океана. Впрочем, лучше оставить имущественные инсинуации на совести Тома и сказать, что вскоре после их знакомства, он вновь меняет место жительства и поселяется в вышеупомянутой вилле на берегу океана, где он знакомится со своими будущими свекром и тещей и становится куратором английской кафедры в местном филиале университета. Денег ему не хватает и он устраивается на полставки в Военно-Морскую академию, где уже работаю я. Мы знакомимся и, так как денег мне тоже не хватает, мы становимся друзьями и я получаю работу преподавателем на курируемой Томом кафедре. Со мной его жизнь становится более насыщенной. В основном пивом и дымом конопли. Мы играем в карты, спорим о философии и политике и обсуждаем женщин. Том периодически приглашает меня в себе в гости и почти с той же периодичностью ругается с Карлой. Впрочем, их разногласия не влияют на развитие их романа и вскоре наступает день их помолвки. Торжественный банкет в честь этого знаменательного события в биографии Тома, я запомню надолго. Дело в том, что я стал жертвой мелкобуржуазной привычки Тома запирать на амбарные замки все входы и выходы из той самой виллы на берегу океана и не указывать оставшимся на ночлег гостям, где расположены туалеты. Впрочем, укажи он мне в тот вечер их точные географические координаты, я б все равно не запомнил. Да, я был пьян. Мало того, я был отвратительно пьян. Итак, чудно проведя вечер и начало ночи в компании Тома, Карлы и группы близких им по духу и социальному статусу индивидуумов, я был готов отойти на покой. Том, видя мое состояния неуравновешенности, то есть затруднения с прямо хождением на двух конечностях приобретенным, если верить старику Чарльзу, в ходе эволюции некоторыми типами высших обезьян и переданных нам по наследству, настоял на чисто русском «никуда-ты-не-пойдешь» и препроводил меня в одну из гостевых спален. После чего, пожелал мне приятных снов и удалился, оставив меня наедине с миром вращающимся с уму непостижимой скоростью. Вскоре (впрочем, я не стану утверждать, что это действительно случилось вскоре, поскольку вместе с временными затруднениями с прямо хождением на двух конечностях приобретенным, если верить старику Чарльзу, в ходе эволюции некоторыми типами высших обезьян и переданных нам по наследству, у меня так же возникли и временные затруднения с определением себя в пространстве- времени) я осознал, насколько глупы были мои детские мечты стать космонавтом – даже на Земле, и без помощи центрифуги, мой вестибулярный аппарат работал куда прескверно. Другими словами, меня мутило. Будучи по природе своей человеком стеснительным, я не мог позволить своему организму самоочистится в столь неподобающем для этого месте. Усилием воли я заставил себя сдержать все нарастающие физиологические позывы и отправился на поиски уборной типа «туалет». Поверьте на слово, то были худшие минуты моей жизни. Я пошатываясь бродил по спящему дому пытаясь найти отхожее место при этом не перебудив хозяев. Борьба между приличиями и организмом причиняла невероятные страдания, а поиски не к чему не приводили. Тогда я решился на крайность: кухня с ее раковиной казалась просто верхом избавления. Но увы, добравшись до кухни, я обнаружил, что раковина заставлена грязной посудой. Мое отчаяние достигло апогея. Оставалось одно – изгадить двор. Но и здесь меня постигла неудача – все двери были заперты на замок. Если бы я не боялся открыть рот, то я б наверное взвыл. Итак, рта я не открыл, а снова помчался на кухню уже решив для себя что я использую для... И вот снова незадача – все кастрюли были заняты. Тогда я схватил поднос... Почувствовав некоторое облегчение, и собрав вместе кое-что из остатков разбегавшихся мыслей, я продолжил поиски уборной типа «туалет», но уже для другой цели. К великому моему раздражению туалет на сей раз нашелся быстро и совсем рядом, а точнее в углу гостевой комнаты определенной мне Томом для ночлега. Уничтожив улики моих ночных похождений путем мытья подноса, я с гудящей головой и страшной изжогой отправился в холл, дожидаться первого проснувшегося обладателя ключей – спать я был не в состоянии. Следующим большим, если не сказать судьбоносным событием в жизни Тома стало его знакомство с моим братом. На этом событие мой рассказ о ограниченном снобе Томе можно закончить, а все лишь потому, что после знакомства с моим братом всему приходит конец. И спокойствию, и дружбе, и деньгам, и здравому смыслу. Последовательность, в которой всему приходит конец, вы можете выбрать сами – не так уж это и важно. Но. Зная собственного брата достаточно продолжительный период времени, я смею утверждать, что в первую очередь конец приходит здравому смыслу. Читая этот пасквиль, нетрудно догадаться о душевном и психическом состоянии автора. Признаюсь, что достаточно продолжительное знакомство с собственным братом серьезно повлияло на мои собственные способности адекватного отношения к реальности и, как следствие, на разумность моих суждений. Впрочем, и спокойствие, и дружба с Томом, и деньги, и еще многое другое, тоже пали жертвами общения с этим удивительным человеком... Брат... Даже страшно начинать... Впрочем, не смотря не на что, правда должна быть сказана и зло уничтожено (хотя бы в недрах моей души). Итак, брат... Сашка появился на свет, когда я был уже зрелым, видавшим виды человеком восьми лет. К появлению еще одного члена в моей семье я отнесся крайне насторожено. Мои сомнения насчет новоприбывшего стали еще пессимистичней, едва я увидел это улыбающееся беззубой улыбкой, пахнущее молоком, розовощекое существо с шестью пальцами на одной из его крошечных ручонок. Хорошего от шестипалых ждать не приходилось. Мои увещевания отнести Сашку туда, откуда его принесли, никакого эффекта на моих родителей не произвели, и мало того, мне было поручено розовощекому существу всячески содействовать, т.е. любить и лелеять. Делать я это отказался. А для того, чтобы моим родителям это стало совершенно ясно, я оставленный следить за младенцем прижег ему жопу лампочкой. Впрочем, сделал я это случайно. Просто было лень и как-то брезгливо подтирать мокрые ягодицы моего брата. Но это в прошлом, и ягодицы, и родители. Мы выросли и даже умудрились оказаться вместе за тридевять земель от дома. Впрочем, вместе – это не совсем верно... Прожив со мной, моей первой женой и ребенком около месяца, мой брат посчитал, что Боливар не выдержит двоих (под Боливаром подразумевается отнюдь не герой Латинской Америки, и даже не лошадь из одного древнего фильма, а кредитная карточка, выправленная моим отцом для нас обоих, но почему-то используемая лишь Сашкой) и переехал к одной КРУТОЙ русской паре, жившей в одном с нами городе. Вскоре, и он, и пара, перебрались в Кито, в десяти часах езды от нашего Салинаса. Полгода или даже больше от брата я вестей не получал. Восемь лет разницы, но почему-то складывается впечатление, что с каждым прожитым годом, эта разница лишь увеличивается. То ли я старею, то ли Сашка ускоренными темпами возвращается в состояние невинности воспетое в одной из песен Enigma. Помните , It is not beginning of the end, it's a return to innocence... Из двух вариантов предложенных мною выше, насчет старения и насчет невинности, последний импонирует мне больше. Стареть, я, конечно, старею, но... Если бы кто-нибудь еще, кроме меня, знал количество психотропных и наркотических веществ вколотых, выкуренных, съеденных, и введенных в организм моего брата иными путями, то сказанное мною про возвращение в небытие моего ближайшего родственника прозвучало бы вполне уместно и даже актуально. Впрочем, прежде чем дойти и растворится в нирване небытия, нужно протиснутся сквозь узкие улочки светлого, но полного сюрпризов города Ее Величества Шизофрении, со всеми вытекающими из такого рискованного путешествия маниакально-депрессивно-преследовательно-боязненными синдромами. Так вот, Сашка до небытия еще не дополз, а застрял где-то там, на тесных и обманчивых закоулках города психиатрических синдромов. Застрял крепко... Судите сами, то он – Иисус, то он тля пожирающая ткань всего сущего, то он – величайший из гениев в области колбасной психоделической музыки, то его пытаются убить агенты всех мировых разведок, включая спецслужбы Ямайки и Папуа Новой Гвинеи, то внезапно он слышит голоса внеземного происхождения провозглашающие его властелином Вселенной... Одним словом, птица гнездившаяся у него в башне, башню эту покинула и переселилась в пристройку именуемую мужьями от психологии «подсознательным»... Да, вот такой у меня брат... Ди-джей, учитель, лентяй, манипулятор, неврастеник, шизофреник, и вообще, очень даже творческий человек. Впрочем, к этому можно добавить, что личность он сентиментальная, душевная и отзывчивая. А когда он выкуривает трубку другую хорошей травки, из него начинает лезть доброта. Лезет просто ото всюду и в огромных количествах. Кто-то может ошибиться сказав, что такие противоречия не могут сосуществовать под одной черепной крышей, простите, коробкой. Уверяю вас, что могут и сосуществуют. К чему лицемерить, все мы немного лентяи, манипуляторы, неврастеники, шизофреники, и вообще, очень даже творческие люди, в которых мирно сосуществуют тысячи, а то и поболе, самых противоречивых идей. Что тут говорить - все мы не без греха. К примеру, я сам... Впрочем, много говорить о себе, мне кажется невежливым, и лучше я напишу про Аристидиса... Славный мужик этот Аристидис. Впрочем, называть его мужиком, не совсем верно. Мужик – слово очень русское, а Аристидес к русским отношения никакого не имеет, если, конечно, не считать его встречи с русскими солдатами в Берлине в 1961 году закончившейся страшной попойкой и последовавшим за ней братанием, в результате которого Аристидес стал обладателем шапки-ушанки с кокардой, банки тушенки, пачки папирос типа «Беломор» и синяка типа «фингал» под левым глазом. В результате той же встречи, он лишился пятнадцати долларов США, зажигалки типа « Zippo» и зуба типа «клык». Впрочем, в последствии славный мужик типа «Аристидис», который как вам уже стало ясно не имел никакого отношения к русскому как таковому, утверждал, что расстался со всем вышеперечисленным имуществом добровольно и с радостью. Я не вполне уверен, что расставание с зубом типа «клык» сопровождалось добровольностью и радостью, но подвергать сомнению слова семидесятилетнего славного мужика типа «Аристидис», мне кажется кощунством и поэтому, ничего больше по этому поводу я не скажу, а просто продолжу свое повествование типа «ахинея»... Итак, я уже обмолвился о возрасте Аристидиса - ему далеко за шестьдесят и иногда он писает в штаны. Впрочем, случается такое только тогда, когда он выпивает слишком много пива или рома, что происходит не так уж и часто – раза три в неделю. Но не станем же мы осуждать старика за слабость мочевого пузыря! К тому же, у всех свои недостатки, и писание в штаны (замечу, не чьи-нибудь еще, а свои собственные) по сравнению с другими недостатками (взять хотя бы к примеру Олега с его страстью к растлению малолетних... Но об этом в другой раз или может быть даже никогда – убьет еще за разглашение...) просто невинная случайность. Так вот, возвращаясь к Ари, как все называют Аристидиса ввиду неудобоваримости его полного имени, человек просто золотой. И в плане души, и в плане счетов открытых им, несмотря на неудобоваримость его имени, в банках Швейцарии, Канады, Каймановых островов и еще черт знает каких государственных образований. Впрочем, его материальная золотовалютная стоимость меня, в отличии от блеска его золотой души, волнует мало - завистливым до чужого никогда не был. К тому же, Ари пропахавший всю свою жизнь на ниве капиталистических финансов (да он – финансист), заслуживает всего что имеет, и поэтому оставлю его капиталы и разговоры о них в покое, и займусь делом, т.е. повествованием о его судьбе... Так вот, Delta, United Fruits и прочие колхозы капитала сделали Ари путешественником. Он жил и работал в Европе, Японии, той самой, что находится на противоположной стороне Тихого океана, Мексике, Пуэрто-Рико и Бразилии, той самой, в которой, как нам всем хорошо известно благодаря одному некогда популярному фильму, очень много диких обезьян. Не знаю насколько дики обезьяны в Бразилии, но у нас в Эквадоре они очень даже буйны, и одна из них даже укусила моего брата за палец, когда тот работал на буровой где-то в джунглях Амазонки. Впрочем, в защиту примата я должен сказать, что травма средней тяжести нанесенная Сашкиной конечности, стала результатом инфантильных действий самого пострадавшего - он отобрал у бедного животного игрушку. Но вернемся к писающему в штаны Ари... Честно достигнув пенсионного возраста, изредка проворачивая делишки весьма сомнительного характера, от рассказа о которых я предпочту воздержатся, чтобы не привлечь к моему другу ненужного внимания со стороны правоохранительных организаций десятка стран, Ари успел пять раз женится, четыре раза успешно развестись, произвести на свет божий трех отпрысков, перепробовать практически все известные человечеству алкогольные напитки и в итоге пристать к пыльному берегу своей Родины. Пристал он к нему вполне удачно – без жен за пазухой, без детей на спине, но с богатым жизненным опытом, с деньгами, и, что пожалуй самое главное, с еще достаточно здоровыми внутренними и внешними органами (в том числе половыми). Последние, я имею ввиду половые органы, быстро нашли себе применение в недрах организмов местных красоток, крайне падких на особей мужского пола прибывших из заграницы вне зависимости от состояния их (особей мужского пола)членов. Впрочем, местные красотки весьма скрупулезны при осмотре глубины и содержания карманов принадлежащих обладателям прибывших из заграницы членов. Ари все осмотры прошел и вскоре обзавелся одной молодкой лет тридцати со смуглой кожей, тремя детьми от четырех отцов, и орлиным носом в придачу. Некоторое время все у них было хорошо. Молодка с орлиным носом приходила к Ари три раза в неделю (а если ей были нужны деньги и/или телефонные карточки, то и чаше), они занимались сексом; она убиралась в доме и стирала ему белье; он кормил ее гамбургерами и хот-догами, рассказывал о прошлом и в завершении, нежно поцеловав, отправлял ту домой. Эта идиллия могла бы длится целую вечность, но алчность сгубила не только фраера из общеизвестной поговорки, но и кое-кого еще... Дело было так. Орлиноносая красавица, скрупулезная по части осмотра глубины и содержания карманов граждан прибывших из-за кордона, однажды заявила, что ждет от Ари ребенка. Новость Ари шокировала, но он, будучи человеком крайне порядочным и весьма искушенным в математике, геометрии, финансах и физиологии, взял себя в руки и произвел ряд несложных арифметических действий. Что-то у него выходило не совсем правильно. Математика утверждала одно из двух: либо он - старый дурак и его пытаются наглым образом развести на алименты, либо он – старый дурак и у него начались провалы в памяти. Ари пошел к доктору. Доктор не был человеком искушенным в математике, геометрии, финансах, но хорошо разбирался в медицине. После ряда тестов, анализов и бесед, он поставил Ари перед фактом, что тот все же старый дурак и его в самом пытаются наглым образом развести на алименты. Ари охватило негодование, которое он не замедлил выплеснуть на свою орлиноносую пассию. Та лишь рыдала. Ее слезы растопили огорченное сердце старика, и он сменив гнев на милость взял на себя расходы по предварительному осмотру у акушера-гинеколога. Пассию устраивало и это. И вот, дружно взявшись за руки, они... нет, все же это был Ари... И вот Ари, нежно взяв ее за руку, поволок свою орлиноносую пассию в больницу. Поволок с энтузиазмом следователя, спешащего с подозреваемым к суд.- мед. эксперту. Впрочем, как выяснилось часом позже, допущенная мною аналогия про следователя вполне уместна применительно к описанию Ари в данной ситуации... У дамы с орлиным носом, кроме беременности, обнаружился сифилис, что старика Ари несколько расстроило. Впрочем, в наши дни сей недуг лечится достаточно эффективно и стоит это не так уж и дорого. Но Аристидес был старомоден, и сифилис в его понимании был серьезной проблемой... Как позже рассказывал сам Аристидес, новость о сифилисе разбудила в нем зверя. Прямо в клинике, он бросился к птичьеносой носительнице венерических недугов и, не особенно заботясь о присутствии посторонних, начал наносить ей побои типа «затрещина». Впрочем, секундой позже, проснувшийся зверь гнева внезапно убежал из его головы, и Аристидис оставил птичьеносою носительницу венерических недугов в покое. После чего он побежал в лабораторию сдавать кровь... К вечеру того же дня, спокойствие вернулось в воспаленное сознание Ари. Сифилиса и других не пристойных заболеваний у него обнаружено не было. С облегченным сознанием, он выпил пива, написал себе в штаны, и навсегда вычеркнул птичьеносою женщину типа «сука» из списка своих симпатий... Разумеется, можно бы было описать дальнейшую судьбу оставшейся без мужской ласки кошелька женщины, но существа подобного склада отнюдь не редкость. Они существовали, существуют, и будут существовать пока есть мужчины типа «Аристидес». Впрочем, если даже мужчины типа «Аристидес» исчезнут, те все равно продолжать существовать, найдя еще что-нибудь гарантирующее им пищу, кров, и развлечения. На этом я оставлю бедных дочерей Евы в покое и вернусь к Ари... Впрочем, Ари – не профессионал и занимается всем этим лишь озорства ради. Быть бы ему таким педантом и сорвиголовой как Генри, вот тогда... Впрочем, Генри и без контрабанды кадр еще тот. Папа – фашист, мама – нацист, сестра – бывшая звезда мирового тенниса (к тому же еще и расистка), жена – индюшка... Ой, простите, сорвалось... Индейка... Снова не то... Вспомнил! - индианка. В общем, семейка Адамсов... Папа, согласно слухам циркулировавшим в нашем городке с настойчивостью бензопилы в руках молдаванина приехавшего на заработки в Сибирь, был реальным нацистом. Не то сразу после войны, не то незадолго до ее окончания сей персонаж покинул гибнущий рейх и ломанулся за океан. Ломанулся не пустой, а с некоторым количеством денежных средств (о происхождении которых рассказывать вряд ли стоит)и вскоре превратился в фабриканта. Не знаю занимался ли он в свою бытность офицером вермахта изготовлением костной муки, но в ипостаси заводчика в изготовление оной он крайне преуспел и даже стал, со временем, миллионером. Пребывая в этом социальном состоянии, он произвел на свет будущую, а теперь уже бывшую звезду большого тенниса и эксперта в области экстремальных опытов над собой, великолепного повара, антикоммуниста и юдофоба Генри. Впрочем, бог все видит. В том числе, всевышний узрел что-то неправедное в жизни отца Генри и отнял у него, хотя и с опозданием, дар речи и свободу передвижения. Но миллионы были заработаны, дом в Майами приобретен, детям роздано достойное образование и составлено завещание. Так что, можно сказать жить у бывшего наци вполне состоялась. Состоялась она и у его супруги с дочерью, для которых проблемы ограничиваются лишь выбором цвета машины под платье и меланхолией столь частой спутницей пресыщения. Единственным исключением из полной счастья семейной картинки стал Генри. С детства он был заносчивым, избалованным оболтусом которому мир представлялся этаким большим песочником, где можно и пописать, и отобрать у другого совок, и наступить нагой на чей-то домик из песка. Впрочем, после всего этого можно дать конфетку, приятно улыбнуться, снова подружиться, и даже припорошить песком темное, влажное пятно. незамедлительно схватился за ружье висевшее у него на стене в гостиной, как раз между панцирем черепахи и челюстями акулы Впрочем, Генри не единственный из знакомых мне мучеников не любящий американцев и евреев. Есть еще Бруно со странной фамилией К-ч, наполовину хорват, наполовину немец, Рубен С-штейн, чистокровный еврей, и ряд других товарищей, чьи имена останутся неизвестными. Начну с Бруно... Бруно К-ч, как уже было сказано, наполовину хорват, наполовину немец, обладатель гражданства Республики Чили и ее же паспорта, уже двадцать лет как живет эмигрантом в Эквадоре. В отличии от Рубена С-штейна (как уже было сказано, чистокровного еврея, в прошлом члена Коммунистической партии Чили, гражданина все того же Чили, и обладателя паспорта все того же Чили) покинувшего Родину из страха перед Пиночетом, Бруно не от кого, кроме женщин не убегал... Официальных браков у Бруно было штук шесть, а просто женщин с которыми он иногда спал, было на порядок больше. На какой точно порядок их было больше, не знал никто. Насчет количества детей то же ясно далеко не все. По крайней мере мне так как, я знал лишь об одном его чаде – двадцати двух летней бестии приехавшей из Австралии повидать отца в первый раз за всю жизнь. Я назвал ее бестией потому, что с ее приездом у бедного Бруно, и так по уши завязшего в проблемах с кредиторами, любовницами, нарко дилерами, и прочими представителями вида Хомо Сапиенс, забот стало еще больше. He's like a sealed condom: good and useful that is why I like him. Well, the used one is good too but unfortunately not as useful that's why I still have some doubts about him. Впрочем, знакомых в Монтаньите заводить проще простого – скажи привет и протяни руку, лучше, конечно, не пустуя, а скажем с дымящимся косячком. Но можно и без него. Были еще и австрийцы. Парочка, то есть двое. Здоровенные бугаи под два метра ростом. Вчерашний день отложился в памяти пестрым лоскутным одеялом с изрядным количеством дыр. Взгляд смердел. Именно смердел. Зловонье проникало через глаза в душу. Бытие определяет сознание. Сознание среднестатистического российского города определено существованием в квартирах. Конечно, есть частные дома, коттеджи и их число постоянно возрастает, но все же большинство обитает именно в квартирах, «малосемейках», однокомнатных, двух-, трех-, четырех-, улучшенной планировки, «хрущевках», с печным, газовым отоплением, блочных, кирпичных и еще бог знает каких. Переселить одну стандартную девятиэтажку в частные дома значит построить около 500 домов. Строительство 500 домов – это проводка коммуникаций и создание социально-бытовой инфраструктуры. Все это деньги, огромные деньги, которых у народа нет, а правительство (не государство, а именно правительство – государство статично, правительство динамично – по крайней мере должно быть таковым).

23/05/12/06:26:11