Вход Регистрация
	/ ДЛЯ ЖЕНЩИН и не только... / КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО / Литературные опыты соотечественников за рубежом	пользователь : инкогнито

Центр содействия российскому бизнесу в Египте Организации соотечественников в Египте Российский бизнес в Египте Российский спорт в Египте Соотечественники за рубежом О Египте РОССИЯ И ЕГИПЕТ: ИСТОРИЯ, ФАКТЫ, СОБЫТИЯ КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО БИБЛИОТЕКА ЖЕНСКИХ РОМАНОВ БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИХ РОМАНОВ ЯЗЫК РУССКИЙ - ОСНОВА КУЛЬТУРЫ НАШЕЙ КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА Литературные опыты соотечественников за рубежом КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: БИБЛИОТЕКА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ КДРК ПРЕДСТАВЛЯЕТ: Детское образование КС ДЛЯ ЖЕНЩИН и не только... МОДА КУХНИ НАРОДОВ МИРА БИБЛИОТЕКА ЖЕНСКИХ РОМАНОВ БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИХ РОМАНОВ Диета. Как похудеть Семейная энциклопедия N1 Литературные опыты соотечественников за рубежом Медицина и Здоровье Дистанционное обучение: выгоды, преимущества, ссылки Как стать участником сайта Русский Дом в Египте Консульский учет в Египте, рекомендации поведения за границей ОБЪЯВЛЕНИЯ ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ Фотоконкурсы links  НАШ ФОРУМ

Alex Rafalsky. Мученик Хосе / Дать комментарий На нашем сайте могут оставлять комментарии только зарегистрированные пользователи! Вход или регистрация Исходный текст: Алекс Рафальски Мученик Хосе 1. Думать человек может о разном. Вот, к примеру, один мой знакомый постоянно думает о ценах на нефть и глобальном потеплении. Другой, каждое утро размышляет о соседской собаке, имеющей отвратительную привычку гадить на лужайке перед его домом. Третий, перед тем, как пойти на свидание с очередной жертвой его ухаживаний в интернете, занимает себя мыслями о предстоящей встрече с любимой женщиной. Впрочем, довольно часто, вернувшись с такого рандеву, он думает уже о прошлом, которого, к сожалению, изменить (увы!) нельзя. Еще один мой приятель утруждает серое вещество своего мозга проблемами семантики меланезийских языков. Несколько странная, согласитесь, тема для мыслетворчества, но каждому свое: кому нефть, кому собаки, кому женщины, а кому и проблемы семантики меланезийских языков. Да что там языки бедных папуасов! Некоторым, так вообще, может показаться интересным, покроптеть над таким неоднозначным предметом, как смысл жизни. Вот уж что воистину неблагодарное поприще для человеческого интеллекта! Впрочем, сколько людей, столько и мыслей. И, наверное, не так это и важно о чем мы думаем. Гораздо важнее и приятнее то, что мы, вообще, способны генерировать мысли. От общего и пространного вступления, позвольте мне перейти к частному и менее объемному продолжению и задать читателю один очень простой вопрос. А именно: О чем размышлял Хосе Мигель Кордоба Кастро де ла Санта Мария, восемнадцатилетний гражданин одной маленькой банановой республики, расположенной где-то поблизости от экватора, и славящейся на весь мир соломенными шляпами и розами, обнимая тонкую верхушку дерева, метрах так в двадцати пяти от земли? Не знаете? Ну да ничего, я вам расскажу... Вцепившись мертвой хваткой в гладкий ствол эвкалипта, метрах так в полутора от самой его макушки, Хосе Мигель Кордоба Кастро де ла Санта Мария (восемнадцатилетний гражданин одной маленькой банановой республики, расположенной где-то поблизости от экватора, и славящейся на весь мир соломенными шляпами и розами) усиленно думал о несправедливости. Думал уже третий час кряду... Несмотря на начавшие деревенеть руки и ноги, мозг его работал просто превосходно, и предметом его высшей нервной деятельности являлись поиски хоть какого-нибудь логического объяснение несправедливости, произошедшей с ним в момент рождения. А несправедливость эта, по мнению Хосе, заключалась в несоответствии его имени с положением, занимаемом им в человеческом обществе. С таким-то роскошным именем, Хосе был просто обязан родиться, по крайней мере, наследником какого-нибудь древнего дворянского рода, и соответственно жить, наслаждаясь всеми благами жизни, где-нибудь в огромном особняке в Монте-Карло (или на худой конец в Майами). Да! Почему бы и нет! Но на небесах явно что-то перепутали, и появился он на свет, отнюдь не аристократом, а сыном обычного крестьянина, жившего вместо замка, в небольшом домике с красной черепичной крышей. По причине невозможности наслаждаться всеми благами жизни в огромном особняке в Монте-Карло (или на худой конец в Майами), Хосе наслаждался мечтами о них. Его богатое воображение рисовало райские сцены из той жизни, которой он мог бы наслаждаться, появись он на свет отпрыском какого-нибудь древнего дворянского рода. Итак... Он представил открывающиеся перед ним золоченые ворота, и начинающуюся за ними асфальтовую дорогу, ведущую к трех, нет, четырехэтажному дворцу с мраморными колоннами и огромной лужайкой перед ним. Вот он уже сидит в белом мягком кресле, окруженный многочисленной прислугой в ливреях, и прекрасные девушки кружатся перед ним в завораживающем душу танце и их белые бальные платья порхают в воздухе словно фантастические бабочки... Чуть поодаль, другие девушки, не менее прекрасные, чем первые, поют своими ангельскими голосами что-то романтично-убаюкивающее... Голубое небо, в котором ярко и приветливо светит Солнце... Благодать... Хосе улыбается представшей перед ним идиллии, и медленно начинает кивать головой в такт музыке... Внезапно, между ним и девушками возникает его отец. Хосе пытается заставить его исчезнуть, но отец не исчезает. Хосе наклоняется в одну, потом в другую сторону, пытаясь не потерять прекрасных девушек из виду, но отец начинает расти. Хосе злится - это его мечта, и никто, тем более его отец, не имеет права так бесцеремонно в него вторгаться. Он вновь пытается заставить его исчезнуть. Но почему-то, вместо отца исчезают девушки. Парк и дворец тоже испарились. А вот фигура отца становиться все больше и больше, и вскоре, кроме гигантского субъекта в грязном, запачканном землею пончо, старой фетровой шляпе и лопатой в руках, Хосе не видит ничего. Отец склоняется над ним и, улыбнувшись как-то по-людоедски, кричит: «Работать, бездельник!» 2. Хосе вздрогнул, и следуя инстинкту, еще крепче схватился за ствол. Как же он мог заснуть? А если бы он случайно упал? Он посмотрел вниз. Нет, про это было лучше даже не думать... Пока Хосе спал, солнце успело скрыться за горизонтом, и как это всегда бывает в горах, с закатом, прохлада освежавшая днем, превратилась в леденящий холод. К тому же, облюбованная им верхушка дерева опасно раскачивалась в частых порывах ветра. Сколько еще он был способен продержаться на дереве, подражая дальним родственникам человека, Хосе не знал. Ствол под его тяжестью мог обломиться в любой момент, а падение с такой высоты ничего хорошего ему не сулило. Хосе поежился и начал медленно, насколько это позволяли его окоченевшие конечности, спускаться. Спустившись метра на два, он снова остановился. За своими мечтами, кое о чем он совершенно забыл... “Только варвары могут охотиться на ребенка“, - обиженно подумал Хосе, восстанавливая в своей памяти события минувшего полудня... Началось все с того, что сразу после довольно сытного обеда (состоявшего из жаренных морских свинок, вареной картошки, кукурузы, и запитого большой чашкой растворимого кофе Nestle), он заявил своему отцу четыре вещи. Вещь первая: жить в такой дыре, каковой являлась их горная деревушка, выносить он больше не мог. Вещь вторая: ходить по одной земле с такими беспробудно темными идиотами, каковыми являлись его односельчане, он считал унизительным и с этого момента занятием совершенного для себя неприемлемым. Вещь третья: терпеть такого необразованного и приземленного человека, каковым был его отец, как и таких кретинов, каковыми являлись его братья, он тоже больше не собирался. И, наконец, четвертая: он, Хосе, незамедлительно уезжает в Америку, то есть в США. Как только Хосе закончил свое блестящее выступление, благодарная публика, которая кроме его отца, включала в себя и кретинов-братьев (уже упомянутых им в описанном выше меморандуме), не замедлила выразить свой буйный восторг. Они повскакивали со своих мест за обеденным столом, но вместо оваций, почему-то начали погоню за горе-оратором. Без всяких сомнений, преследование закончилось бы его смертью, или, в лучшем случае, тяжкими увечьями, если бы Хосе не успел забраться на высокое дерево, куда его братьям залезть, к счастью, не удалось. Таким образом, он находился в принеприятнейшем положении: с одной стороны, оставаться на дереве по причине холода и в конец онемевших конечностей, он больше не мог, а с другой, в возвращении на землю маячила недобрая перспектива встретиться с жаждущими его крови родственниками... Что делать дальше, он не знал. Единственной его надеждой было то, что его разгневанные братья и отец ушли домой, а не поджидали его внизу, спрятавшись где-нибудь в кустах, чтобы немедленно с ним расправиться. Хосе минуту подумал, и решился - будь что будет - он спускается. Хосе оторвался от ствола и, придерживаясь одной рукой за тонкую ветку, пошарил ногой в поисках опоры чуть пониже. Не найдя ничего кроме пустоты, он покрепче охватил ствол и сучок вверху, и скользнул вниз, повиснув на руках. Носками ботинок он нащупал следующую ветку. Отцепив одну руку от сучка, он резко перебросил ее на ствол. Теперь обе его руки были на стволе, а это было крайне неудобно, и к тому же долго в этом положении находиться он не мог. Нужно было рисковать. А рисковать Хосе не хотел. Для того чтобы проверить прочность, он несколько раз качнул находящуюся под ним ветку ногой. Похоже, что та была достаточно крепкой. Успокоенный Хосе, ослабил хват вокруг ствола и перенес на ветку весь свой вес... Что-то треснуло, и секундой позже Хосе понял, что он летит куда-то вниз. После серии столкновений с не очень крупными препятствиями, он ударился головой об толстый сук и отключился. Очнулся Хосе лежа на чем-то очень мягком и теплом. Все вокруг было темно и как-то необычайно тихо. «Я умер,» - подумал Хосе с неожиданной радостью – «Я умер, и Бог взял меня на небеса. Наверное, я на облаке». «Секундочку!» - подумал он мгновением позже - «Если бы я был мертв, то я бы ничего не чувствовал. А я чувствую, и даже очень. Например, мне хочется есть. И... Ай! У меня болит спина». Хосе сморщил лицо, больше от разочарования, нежели чем от боли, и открыл глаза. Прямо над ним возвышалась темная громада дерева. Хосе разочаровано вздохнул и принялся разглядывать сверкавшие сквозь прорехи в листве звезды. «Если уж я не умер, и это совсем не облако, то что же это тогда такое?» – спросил себя Хосе, и незамедлительно сунул руку в мистическую субстанцию под собой. Субстанция была мягкой и теплой, но на облако совсем не походила. Хосе вытащил руку и поднес ее к носу: «Фу!» Несмотря на боль в спине и ногах, он в мгновенье вскочил на ноги и, что было духу, помчался в направлении дома. Жизнь продолжалась... 3. Позволю себе сделать небольшое отступление, и немного рассказать о жизни Хосе, предшествующей его падению с дерева. Итак, кем же был Хосе Мигель Кордоба Кастро де ла Санта Мария? Начну с того, что если было спросить об этом любого из его односельчан, то их реакция была бы примерно такой: На задавшего вопрос сначала бы посмотрели с подозрением, после чего с отвращением плюнули бы себе под ноги, перекрестились, словно кто-то помянул в их присутствии дьявола, и, оставив вопрос без ответа, заспешили бы прочь, при этом жуткого ругаясь и нервно размахивая руками. Дело в том, что Хосе был известен как ленивый, избалованный бездельник, последний ребенок у своих родителей. Хотя физически он был больше и сильнее все в его семье, а может быть и во всей деревне, работать Хосе не хотел. Ни в поле с отцом и братьями, ни дома, занимаясь многочисленными делами по хозяйству, ни где-либо еще, делать он ничего, не желал, и мало того, от любой работы категорически отказывался. Всю свою пока еще не долгую жизнь, несмотря на угрозы отца и просьбы матери, Хосе вставал когда хотел, наскоро перекусывал найденным на кухне, и уходил из дома для того, чтобы провести остаток дня, бродя от дома к дому в поисках самогона, называющегося в его краях puro, и потасовок со своими сверстниками или любым другим имеющим желания подраться соотечественников Так продолжалось до тех пор, пока в деревне не появился первый видеомагнитофон. С появлением этого новшества жизнь Хосе значительно изменилась. Нет, работать он, конечно же, не начал, но пить стал гораздо меньше и реже, а освободившееся от этого время, начал проводить сидя у экрана. Большинство фильмов были американскими, и с каждым новым увиденным им шедевром Голливуда, Хосе все больше чувствовал желание перебраться в эту великую страну равных возможностей. Через некоторое время, его мозг был настолько занят видениями своей будущей жизни в роскошных виллах среди блеска неоновых огней и небоскребов, что желание уехать в Америку стало для него «идеей фикс». 4. Падая с дерева, он сильно ободрался, но куча навоза спасла его от чего-либо более серьезного. Тем не менее, добравшись до дома, Хосе изобразил из себя смертельно больного. Охая и ахая, пахнущий далеко не розами, которыми так знаменита его страна, он постучал в дверь родного дома. Ему открыли и, видя его окровавленные и в синяках руки и лицо, впустили. За утреннюю его выходку наказывать не стали, посчитав, что он уже достаточно наказал себя сам. Хосе помыли, царапины и ссадины замазали йодом, и отправили в кровать болеть. Следующую неделю он провел в постели, продолжая жаловаться на боль то в спине, то в груди, при этом жалобно ноя. Никто даже его отец, к тому времени уже простивший ему обиду за сказанное, уличить его в симуляции не мог. Понятно, что его стоны продолжались ровно столько, сколько в доме кто-либо находился, а так как вся его семья работала с раннего утра и до поздней ночи, приходя, домой лишь на обед, большую часть суток, Хосе был предоставлен самому себе. А так как с идей бегства в Америку он тоже не расстался, Хосе, как только захлопывалась дверь за последним человеком, с кровати вскакивал, и принимался паковать и переупаковывать рюкзак, с которым он намеревался отправиться в путь при первом же удобном случае. Само собой разумеется, получив урок за свою откровенность, сейчас ставить кого-либо в известность о своих планах он не собирался, и, закончив, прятал рюкзак под кроватью. Однажды утром, а наступило это утро на шестой день после происшествия с деревом, Хосе в необычайно вежливых тонах был приглашен одним из братьев на кухню, на семейный совет. Ни о чем, не подозревая, Хосе принял столь лестное приглашение - раньше его мнением никто не интересовался - и, покинув кровать, поспешил за братом. Вся мужская половина семьи была в сборе: отец сидел за столом, а братья стояли с обеих от него сторон, привалившись своими широкими спинами к стене. Все молчали. Хосе взглядом изучил пространство, и чуть было не поперхнулся - на столе перед отцом лежал подготовленный им для побега рюкзак. «Это конец!» - пронеслось у него в голове, и он зажмурился в ожидании ударов. Но ударов не последовало. И вообще ничего не случилось. Его отец продолжал спокойно сидеть за столом, медленно потягивая через соломинку кока-колу из бутылки, а братья стоявшие рядом усердно разглядывали потолок. Внезапно на лице его отца появилась таинственная улыбка, и он Хосе откровенно озадачила. Он не знал, как ему стоило отнестись к этому проявлению эмоций своим родителем. Был ли его отец в добром расположении духа или это была лишь прелюдия к катастрофе. Он этого не знал. Хотя. После его возвращения домой после сцены с навозной кучей, ни отец, ни братья ему словом не напомнили об его заявлениях. К тому же, отпираться было просто глупо - рюкзак был неопровержимым доказательством его намерений. Хосе еще с минуту помешкал, но все же рассказал им правду - он должен был их вскоре покинуть. Выражение на лице отца не изменилось, и с той же загадочной улыбкой, он спросил мягким и вкрадчивым голосом: - И куда же ты направляешься? - В Америку - ответил Хосе с некоторой долей гордости. - В Америку - повторил его слова отец, и посмотрел на остальных своих сынов, которые стояли все также молча. В потолок они больше уже не смотрели, а потирали свои внушительные кулаки, и все как один, оттопырив чуть вперед нижнюю губу, кивали головами. На их лицах тоже блуждали улыбки, и даже более загадочные, чем отцовская. - В Америку - повторил Хосе, и попытался изобразить подобие загадочных улыбок украшавших лица его родственников. - В Америку - вторил ему отец все тем же мягким и вкрадчивым голосом, вставая со стула, и подходя вплотную к Хосе. Мистическая улыбка все еще была на его лице, и Хосе решил, что отец все-таки решил благословить его, и пожелав ему удачи, отпустить. Но вместо ожидаемого им благословения, отец схватил его за воротник куртки, и поволок на улицу. - Лентяй! - кричал отец, поддавая коленкой Хосе под зад - Никчемный сукин сын! Продолжая отвешивать тому подзатыльники и пинки, он дотащил Хосе до окраины деревни, где вскоре их окружила толпа привлеченных шумом скандала жителей. Вмешаться в семейное дело они не спешили потому, как заступаться за Хосе, зная кем он был, делом было заведомо проигрышным. Уж если его собственный отец, человек обычно спокойный и сдержанный притащил его сюда, к окраине, а так обычно поступают столько с теми, кого хотят изгнать из деревни, или как-нибудь по-иному наказать за какую-нибудь провинность, значит, на то были серьезные основания. Люди просто стояли и молча наблюдали за происходящим. В какой-то момент времени, отец остановился и окинул собравшихся взглядом. Его глаза блестели от слез, а рот сжат в узкую нить. По-прежнему держа Хосе за шиворот, он набрал в грудь воздуха и обратился к собравшимся вокруг людям: - Братья! До сего дня у меня было шесть сыновей, и всех их я любил одинаково. - Но вот этот, - он тряхнул Хосе, словно тот был каким-то чучелом - Этот не достоин, называться моим сыном. Люди вокруг них недовольно загудели, послышались оскорбительные для Хосе выкрики. - Я прошу у вас прощения за все плохое, что этот гаденыш вам сделал, и хочу, чтобы вы выкинули его из своих сердец, как делаем это мы. Стоявшие вокруг них мужчины и женщины, словно по команде расступилась, и наступила гробовая тишина. Кто-то опустил глаза, кто-то наоборот впился в Хосе злобным взглядом, но никто не проронил не слова - все ждали. Хосе тоже ждал и боялся. Линчевания виновных в убийстве, воровстве, или даже в чем-нибудь менее тяжком, не было редкостью среди жителей горных коммун. Еще мгновение, и эти люди запросто могут вцепиться в него, разорвать на куски, или до смерти забить камнями. Хосе закрыл глаза и сжался в комок... «Убирайся!» - крикнул отец, и с силой толкнул Хосе в образовавшийся между людьми проход. Хосе упал на четвереньки, но быстро поднялся, и не оглядываясь, пошел прочь. Толпа позади свистела и кричала, и несколько увесистых камней упали совсем рядом с ним. Ждать, когда очередной булыжник пробьет ему голову, Хосе не стал, и прикрыв голову руками пустился бежать. 5. Было похоже, что только его мать имела к нему сострадание. Как только мужчины покинули дом, она зная, чем все кончиться, забрала оставшийся на кухне рюкзак Хосе, собрала в пакет немного еды ему на дорогу, и незаметно выбралась из деревни. Она ждала его на дороге в двух километрах от их дома. Когда Хосе появился, она первым дела принялась умолять его вернуться, и просить отца о прошении. Она говорила, что отец погорячился, и немного погодя, отойдет. И он, конечно же, простит его. А братья будут делать так, как скажет отец. Ну, пожалуйста. Ради меня... Но Хосе насупившись, молчал. Он был смертельно оскорблен, и слушать кого-либо, включая даже собственную мать, не собирался. К тому же, в своем сердце он уже успел проклясть и отца и братьев, и прощать им своего унижения он не собирался даже не через тысячу лет. К сожалению, его добрая матушка, благослови ее Бог, тратила свое время, и чувства впустую. Поняв, что ее уговоры на Хосе не действуют, а лишь еще больше его раздражают, она отдала Хосе его рюкзак и пластиковый пакет с продуктами. Тот молчал. Она еще раз попросила его одуматься, но тот был непреклонен. Она вздохнула, достала из кармана деньги, все что у нее было отложено на черный день, и протянула их сыну. Не говоря ни слова, Хосе их взял и тут же спрятал в рюкзак. Она попыталась поцеловать его, но Хосе грубо уклонился, повернулся кругом, и зашагал вниз по склону. Мать покачала головой, и проводила его полным слез взглядом. Вскоре повернув за уступ скалы, Хосе скрылся из вида, а она, постояв еще с минуту, не спеша побрела домой, тихо шепча молитву и прося, всех святых позаботиться о своем сыне. Хосе не разу не обернулся. На свою мать он тоже был зол. Почему она не вступилась за него перед отцом и братьями? Почему она позволила им так унизить его? Нет, конечно, он ее не ненавидел. Он просто сердился. Она не злая как отец и братья, но все же, она могла бы, и сделать что-нибудь для него. Да и вообще, времени на глупые сантименты у него не было. Хосе усмехнулся, сам не зная почему, и ускорил шаг. Впереди его ждала новая жизнь. 6. Стоило Хосе выйти из прохладного салона автобуса на оживленную, заполненную спешащими куда-то людьми улицу, как жаркий воздух окутал его влажной простыней. Он начал потеть, но снимать свою кожаную куртку боялся - вдруг украдут? Все что он знал об этом месте, было то, что город этот просто кишел бандитами и мошенниками всех сортов, и опасность поджидала его на каждом шагу. По этой причине, еще в автобусе, Хосе спрятал все свои деньги себе в исподнее. Ходить с ними было не очень удобно, даже болезненно, но рисковать он не хотел. Хосе старался быть незаметным и держаться подальше от всевозможных напастей большого города. По все тем же соображениям безопасности, брать такси он не спешил. В его родной деревне он не раз слышал ужасные истории о таксистах, и их плотоядных привычках, самой безобидной из которых был обсчет неискушенного новичка. Тогда как в сознании Хосе таксисты олицетворяли потенциальное зло, публичный транспорт, вроде автобусов, представлялся ему земным воплощением хаоса. Их, автобусов, было так много - бело-голубые, черно-зленые, красные, желтые, и чтобы добавить неразберихи, у каждого из них был еще и номер. Как здесь было не запутаться и не заблудиться? Желания переплачивать таксистам, было немногим меньше желания запутаться в автобусах, и Хосе решил пересечь город и добраться до порта пешком. Он дошел. Через семь часов, без куртки, ботинок, и рюкзака, но он дошел. Все упомянутые вещи были изъяты у него в трех различных местах, тремя совершенно разными людьми, единственной объединяющей чертой которых было наличие у них огнестрельного оружия. 7. Оказавшись в порту, Хосе первым делом нашел ящик достаточно просторный для того, чтобы послужить ему и кровом, и наблюдательным пунктом. Но немного изучив обстановку он решил покинуть ящик, и отправиться на более детальную разведку. Результатом его вылазки стало знакомство с подозрительными личностями неопределенного возраста, национальной принадлежности, и рода занятий, которые больше известны под собирательным понятием «портовый сброд». От этих темных пахнущих перегаром и старым потом личностей он многое узнал, а что было самым важным, его представили одному coyotero. Перевозчик заблудших душ и тел за свои услуги просил восемь тысяч долларов. Всего восемь тысяч и Хосе будет доставлен за желаемую границу. - Сколько, сколько? - Хосе переспросил мужчину. - Восемь тысяч американских долларов, muchacho. - повторил толстый coyotero, и засмеялся, выставляя на показ ряд ярко засверкавших в лучах начавшего всходить солнца золотых зубов. - Ocho mil, и ты там. Хосе засунул руки в карманы и вытащил три двадцатидолларовые бумажки. Секунду посомневавшись, он протянул их золотозубому. - Таких денег у меня в настоящее время у нет, - голосом наследного принца Монако сказал Хосе. Хотя, по правде говоря, такой суммы денег у него не было никогда в жизни. - Жаль, muchacho, но этого - толстый перевозчик душ и тел посмотрел на деньги протягиваемые ему Хосе - будет недостаточно. Сказав это, он повернулся, и пошел по своим делам. Хосе посмотрел на деньги в своей руке, потом на удаляющуюся спину coyotero, и побежал догонять последнего. - Но мне очень нужно в Америку, Señor.- сказал он, намертво вцепившись в рукав золотозубого толстяка. Тот остановился и свободной рукой словно клещами, попытался оторвать от себя Хосе, но ему это не удалось. - Слушай, - сказал он, смотря Хосе прямо в глаза - Попасть в Америку стоит восемь тысяч, а тебя этих денег нет. Значит, попасть в Америку ты не можешь. Понял? Хосе кивнул, но руку толстяка не отпустил. Тот посмотрел на него с усталостью и скукой: - Нет, похоже, ты не понял. Хосе снова кивнул. - Но мне нужно попасть в Америку, Señor. - Хорошо, но это только потому, что ты мне нравишься, muchacho. - Толстяк выхватил шестьдесят долларов, которые Хосе все еще держал в свободной руке - Если ты приведешь мне четверых людей, которые тоже хотят ехать в Америку, то я возьму тебя бесплатно. Хосе отпустил его рукав и уже приготовился бежать на поиски, как на этот раз толстяк схватил его за рукав, и сказал хитро улыбаясь: - Я имею в виду платежеспособных людей. Восемь тысяч долларов. С каждого. Ты меня хорошо понял? Хосе на минуту задумался. Последнее условие, конечно, несколько усложняло задачу, но все равно она продолжала казаться ему реально выполнимой, и он после недолгих раздумий согласился. Достигнутый консенсус был закреплен крепким рукопожатием и парой глотков дешевого виски, который был предоставлен великодушным толстяком. После виски, стороны пожелали друг другу всяческих успехов и разошлись, но лишь для того, чтобы очень скоро встретиться вновь. 8. Через две недели после знакомства с coyotero, Хосе покидал пределы своей отчизны в первый раз. По странному совпадению, в тот же день началось извержение вулкана располагавшегося вблизи родной деревни, и его семья вместе с другими жителями окрестных поселений были вынуждены спасаться бегством. Некоторое время они жили в палаточном лагере, но вскоре совершенно неожиданно, правительство Испании как акт доброй воли и гуманитарной помощи выдало им визы и помогло с переездом на Иберийский полуостров, который вскоре стал их новым домом. Разумеется, Хосе об этом ничего не знал. Он удалялся от родных берегов с радостью в сердце, но выворачиваемом наизнанку желудком. Первые сутки своего морского круиза он провел, свесив голову через борт жалкого рыбацкого суденышка, пропахшего тухлой рыбой, и набитого тремя с половиной десятками других горе-эммигрантов. Но долго страдать ему не пришлось. Н четвертый день их одиссеи, их суденышко было замечено в открытом океане патрульным катером береговой охраны США, и после последовавшей за обнаружением проверки, планы Хосе на скорую встречу с родиной Мики-Мауса и Рональда Рейгана были оборваны где-то поблизости от Коста-Рики. Судно вместе с экипажем и незаконными пассажирами было под охраной отбуксировано в порт отправления и передано властям родной нации Хосе, а сам он впервые узнал значение слово «каталажка», причем на личном опыте. Одним из его соседей по камере оказался уже знакомый ему золотозубый coyotero. 9. Ровно через неделю после его освобождения из рук закона, в которых он пробыл показавшийся ему вечностью месяц, Хосе незаметно пробрался на корабль, груз которого, к его немалому удивлению, представлял собой новенькие лакированные гробы, таинственно отблескивающие в лунном свете. «Гробы, так гробы», подумал про себя Хосе, и улыбнувшись своей удаче, быстро выбрал себе один. Внутри гроба было мягко и удобно. На седьмой день его квази-Дракульского существования, корабль на котором он плыл, бросил якорь, и гробы были выгружены на берег. Славный момент пересечения границы Хосе проспал, и спал бы дальше, если бы его не разбудил чей-то истошный вопль. - Good morning! - радостно сказал Хосе единственную известную ему по-английски фразу. Пожелание доброго утра было адресовано склонившемуся над ним человеку с подозрительно бескровным лицом и уж очень широко раскрытыми глазами. От сказанного Хосе, человек побелел еще больше, и упал. Хосе не понимая столь необычной реакции на свои приветствия, пожал плечами и неторопливо выбрался из гроба. Он потянулся, поприседал, походил немного чтобы размять затекшие ноги и спину, и почувствовав себя полностью проснувшимся, подошел ко все еще лежавшему без чувств мужчине. На американца тот похож не был - слишком смуглый. «Скорее он тоже латиноамериканец, как и я» - подумал Хосе, и сомнения обрушились на него горной лавиной. Впрочем, вскоре все сомнения рассеялись, когда вокруг Хосе появились люди выглядевшие очень по-латиноамерикански. Они схватили Хосе и доставили его в полицию, мексиканскую полицию. После непродолжительных бюрократических формальностей Хосе был отправлен на его родину, где он за нарушение миграционного законодательства был снова помещен в уже знакомую ему каталажку. 9. - Не расстраивайся, muchacho, - сказал толстый трафикант, обнажил свои золотые зубы в беззлобной улыбке. - Я и не расстраиваюсь, - мрачновато ответил Хосе. - Я же вижу, что расстраиваешься, а не стоит, - настаивал его сосед по камере. - И знаешь почему? - Почему? - Хосе спросил без особого интереса. - Потому что те гробы были набиты кокаином. - Какие гробы? - Такие гробы. - Сказал трафикант и хитро прищурился. - В которых ты ехал. - И что? - Они были набиты кокаином, и их арестовали американцы из DEA. Хосе понятия не имел что такое DEA, и про кокаин слышал лишь пару раз. К тому же, он никак не мог понять, почему арест гробов должен был помочь ему не расстраиваться. - Ну а я-то здесь причем? - Ты? Тебе повезло. Люди потеряли миллионы, а если кто из них еще и попал в лапы полиции, так им вообще грустно. Так что, ты должен радоваться - месяц, и снова на свободе. Объяснения толстого coyotero ничего в состоянии Хосе не изменили. Продолжать бесполезный разговор ему не хотелось, и он повернувшись к сокамернику спиной, сделал вид, что пытается заснуть. На самом деле Хосе строил новые планы. 10. Через месяц, как и говорил его золотозубый сокамерник, Хосе снова стоял за порогом тюрьмы. Идти было некуда, и Хосе пошел куда глаза глядят, то есть в порт. Там он неделю проработал помощником повара в небольшом ресторане для матросов, накапливая силы и собираясь мыслями. К концу второй недели Хосе придумал новый способ пробраться на корабль. Его план строился на наблюдениях за контейнерным двором, который находился неподалеку от трудоустроившего его ресторанчика. Так вот, если проскочить на корабль в «открытую» было трудновато, то спрятавшись внутри чего-либо, например того же контейнера, было гораздо проще. Морально к исполнению задуманного он был готов всегда, и все что ему требовалось для готовности физической, была лишь точная и достоверная информация. Чтобы получить таковую, Хосе потихоньку пробрался на контейнерный двор и установил наблюдательный пост в заброшенном дощатом домике, оказавшимся на проверку старым вонючим сортиром. Из того, что он смог подсмотреть и подслушать за время своего двухдневного наблюдения за портовыми рабочими, Хосе стало известно, что большинство из стоящих перед ним контейнеров точкой своего назначения имели Америку. Волшебное слово Америка впрыснуло в его кровь изрядную порцию адреналина и Хосе начал действовать. Как только рабочие ушли на обед, он схватил приготовленную заранее сумку с едой и питьем, и быстро забрался в один из сотен готовых к погрузке контейнеров. Там он затаился за кучей каких-то мешков и сидел тихо, как мышь, пока не услышал, как захлопнулись и закрылись двери. Полумрак вокруг него превратился в темноту и лишь несколько полосок света пробивались сквозь щели. Его сердце радостно екнуло, когда после короткого толчка сопровождавшегося отвратительным скрежетом металла об металл контейнер пришел в движение. Хосе ощущал, как тот раскачивается в воздухе. И ему стало немного страшно. Внезапно, пол ушел из под его ног, и мощный удар повалил Хосе на мешки. Раздался грохот, но через секунду все прекратилось, и наступила полная тишина. Хосе поднялся на ноги и принялся плясать - он на борту! Немного терпения - вот она - Америка! А терпение у Хосе было. Тем не менее, когда у него закончились съестные припасы и вода, что случилось на седьмой день его самозаточения, и жажда с голодом стали нестерпимыми, он понял что что-то пошло не совсем так, как он того желал. Его волнения усилились, когда Хосе припомнил, что за все семь дней контейнер был неподвижен, не было и не малейшей качки. К тому же он не услышал не единого звука снаружи. В панике Хосе начал пробираться к выходу, запинаясь о вездесущие пыльные мешки и коробки. Достигнув двери Хосе принялся что было сил колотить об них руками и ногами, сопровождая эти хулиганские действия истошными криками о помощи. Стучать ему пришлось еще два дня. Когда его глаза привыкли к дневному свету ворвавшегося в контейнер через широко открытые двери, Хосе вышел наружу, и оглянулся вокруг... Контейнер стоял на шихтовом дворе среди раскуроченых остовов машин и прочего металлолома, а океана или кораблей поблизости видно не было. 11. Оправившись от провала с контейнером, Хосе был снова готов попробовать. Он нашел цирк со зверинцем вскоре уезжавший на гастроли в Америку. Несмотря на все его попытки завязать дружбу с циркачами, никто кроме смотрителя, ухаживавшего за животными, разговаривать с ним не пожелал. Как показалось Хосе, смотритель человеком был не плохим, и с ним вполне было можно о чем-нибудь договориться. Так оно и получилось. Смотритель выслушал его внимательно, при этом постоянно кивая головой, и когда Хосе закончил свои объяснения, сказал: - Понял, посмотрим, чем я смогу быть полезен. Не тратя время попусту, они двинулись вдоль стоявших в один ряд клеток с животными. - Эти не подойдут, - смотритель показал на горных козлов - Не твой размер. Хосе согласился, и они пошли дальше. - Эти тебя сразу сожрут, - сказал смотритель, когда они остановились напротив клетки со львами. Сказать что-либо против, было глупо, и Хосе снова согласился. - Они в прошлом году съели Маркоса. У-у людоеды - прорычал смотритель, отходя от царей зверей, и направляясь к следующей клетке. - А кто такой Маркос? - Спросил Хосе, и неприятный холодок пробежал по его спине. - Макак. Залез к ним, когда мы им мясо закидывали, а вот вылезти бедняга уже не смог - съели. До последней косточки, - смотритель снял кепку и на минуту замолчал. У Хосе на голове ничего не было, но он тоже решил помолчать. - А-а. - с грустью выдохнул смотритель и повернулся к следующей клетке, на которой было написано «Гиппопотам», но внутри которой почему-то находились две зебры. - Вот зебры, - сказал смотритель - Может подойти. Давай попробуй. Он открыл дверь и впустил Хосе внутрь. Зебры смотрели на Хосе с подозрением. С идиотским выражением лица, он начал говорить как можно более ласково: «Лошадки, хорошие лошадки», и медленно протягивать руку к ним. Обе зебры повернулись к нему задом и начали производить вызывающие тревогу звуки. Хосе отступил назад и насколько только мог, вжался в решетку. “Выпускай меня!“ - крикнул Хосе, когда зебры начали брыкать задними ногами и их копыта свистели в непосредственной близости от его лица. Смотритель торопливо открыл дверь и помог Хосе выбраться. - Похоже, ты им не понравился, - сказал он Хосе, когда тот немного пришел в себя. Хосе ничего не ответил, а только злобно посмотрел на него. Тот пожал плечами, и они продолжили поиски. Дальше шли клетки с птицами, змеями, и игуанами. Все это было не то, и Хосе начал расстраиваться. Смотритель, похоже, тоже начал расстраиваться - его возможный гонорар был в опасности. - А что там? - спросил Хосе, внезапно заметив стоящую на некотором отдалении ото всех остальных клетку. - Тебе это не надо, - сказал смотритель с грустью, но через секунду его лицо просветлело, и он выпалил: - А чем черт не шутит! Пошли! Они остановились в шагах пяти от клетки, к двери которой была прикручена табличка, извещавшая о биологической опасности. Хосе отметил про себя, что прутья решетки были толще, чем у клетки со львами, и вдобавок, она была обнесена оградкой. Висевшая на оградке табличка гласила: «Боб, горилла». Под табличкой кто-то подписал красной краской слово «ЗЛАЯ», и подрисовал человеческий череп с перекрещенным костями внизу. Хосе подошел поближе. В углу сидела огромная, злобного вида горилла и неторопливо ела банан, смотря куда-то в даль отсутствующим взглядом. Зверь ему сразу понравился. - Я поеду с ним. - сказал Хосе голосом полным настойчивой уверенности. Он вспомнил что смотрел как-то передачу о гориллах, и в ней говорили о их близости и схожести с людьми. В передаче еще показали женщину-ученого, которая жила с ними в джунглях. И как помнилось Хосе, ничего плохого с ней не произошло. А чем он был хуже? - Мне не кажется, что это хорошая идея, - смотритель оптимизма Хосе не разделял - Боб, он - буйный. Когда мы ему в последний раз приводили дамочку, он... Ну в общем почти до смерти ее... Использовал. - Какую дамочку? - уточнил Хосе. - Самка гориллы. - По мне так он вовсе не агрессивный, - сказал Хосе внимательно, изучая зверя. Горилла в клетке отложила банан в сторону, и медленно поворачивая голову, принялась принюхиваться к воздуху. Когда направления их взглядов совпали, Хосе показалось, что волосатый любитель дамочек-горилл подмигнул ему, а в его глазах блеснула искорка задора. Хосе подмигнул ему в ответ. Обезьяна улюлюкнула что-то, и Хосе тоже принялся издавать нечленораздельные звуки, пытаясь как можно более точно воспроизводить улюлюки своего нового знакомого. - Похоже, мы найдем общий язык, - с уверенностью сказал смотрителю Хосе. - Как знаешь, лишь бы тебе было хорошо, - пожав плечами, ответил тот. - Да не беспокойся ты. Я же вижу, что все будет хорошо, - проговорил Хосе, передавая смотрителю пятьдесят долларов. - Да я то и не беспокоюсь, - сказал смотритель, быстро пряча деньги в карман рабочего комбинезона. - Значит в пятницу в четыре утра? - В пятницу, в четыре, - подтвердил Хосе, и пожав ему руку, ушел. Пятница наступила, и Хосе возбужденный предстоящей поездкой, стоял перед знакомой клеткой со знаком биологической опасности. Он был готов, и даже умудрился где-то найти вполне реалистичный костюм гориллы, включавший в себя и крайне правдоподобную маску. Облачившись в этот наряд, и не обращая никакого внимания на последние предупреждения смотрителя об любвеобильной, но жесткой натуре примата Боба, Хосе вошел в клетку. В первый момент ему показалось, что он обнаружил даже какую-то симпатию со стороны зверя, но госпожа Удача снова была не на его стороне. А дело в том, что путешествие Хосе завершилось даже раньше того, как клетки были доставлены в порт, и погружены на корабль. Причиной этому стала именно та симпатия, которую Хосе почувствовал в Бобе, входя в его клетку. Горилла проявила ее в очень естественной, но с человеческой точки зрения несколько экстравагантной форме. Но во всем плохом, есть всегда доля хорошего. И для Хосе, это хорошее заключалось в том, что в тюрьму он в этот раз не попал. Попал он в госпиталь, куда его отвезли проявившие гуманность полицейские. Итак вместо камеры, Хосе попадает прямо на операционный стол, где он вторично, после полицейских, получает огромное человеческое внимание и заботы. На этот раз со стороны докторов, которые посчитали, что бедняга стал жертвой манъяка-извращенца. После недели в больнице, Хосе был отпущен. Удалясь от здания клиники, и почесывая свежие шрамы оставшиеся на нижней части его спины, практически там, где начинаются ноги, он начал сомневаться в правдивости телевизионных программ и целесообразности их дальнейшего использования в качестве наглядного пособия. Нельзя не упомянуть о том, что Хосе не был единственным пострадавшим в этой истории. Жадный до денег смотритель был уволен, а дирекция цирка оштрафована. Хотя достоверная информация о судьбе гориллы отсутствует, некоторые циркулировавшие в Порту слухи настаивали на том, что это весьма экстравагантное животное, умудрилось сбежать, и было в последний раз замечено где-то в районе Сан-Франциско в Калифорнии. 12. На этот раз до Мексики Хосе добрался в трюме корабля-банановоза. Ничего приятного в путешествии при температуре в четыре градуса по Цельсию, конечно, не было, но Хосе выжил, время от времени, бегая и прыгая для того, чтобы окончательно не замерзнуть посреди бесконечных рядов коробок наполненных зелеными, недоспевшими бананами, которыми же он, кстати, и питался. Когда он наконец покинул трюм-рефрижератор, его радости жаркому мексиканскому солнцу не было предела. Тем не менее, Хосе пришлось с неделю лечиться от заработанной в прохладном трюме простуды, а в придачу и еще от более неприятной болезни с экзотическим называнием Месть Монтесумы, но почем-то проявившей себе в форме банального жидкого стула. Почувствовав себя лучше, он перешел к выполнению его следующего плана, заключавшегося в проведении экскавационно-земляннях работ, а именно - рытье под границей туннеля. Пока Хосе увлеченно работал киркой и лопатой, бананы и коробки, в чьей молчаливой компании он проделал этот нелегкий путь, были отправлены дальше, в Америку. Часть их, по прошествии какого-то времени достигла Вашингтона, где они были съедены Президентом и Государственным Секретарем, так же их семьями и окружением. Другая часть, бывших в коробках с маленькими красненькими полосочками на одной сторон, добралась еще дальше к Северу, в Нью-Йорк. Прибытие этой части было с огромной помпой ничем непередаваемой радостью отмечено членами нарко консорциума. Столь бурные эмоции членов организованной американской преступности, были вызваны не столько их необычной любовью экзотических фруктов, сколько неудержимой страстью и восхищением перед производными одного невзрачного кустика, произрастающего в высокогорных района Перу, Боливии, и Колумбии, и известного под названием Cocaina. Ящики были с осторожностью открыты, их незаконное содержимое, общей стоимостью в десять миллионов долларов, извлечено, и в дальнейшем, с некоторой прибылью, распространено среди американских граждан, тем самым частично удовлетворив неуклонно растущий спрос на психотропные и наркотические вещества в этой стране. Но, вернемся к Хосе. По его прикидкам, копать до страны его мечты оставалось метров десять, и такая близость желаемого придала ему новых сил. Хосе почувствовал энтузиазм, которого раньше в таком объеме ему испытывать не приходилось. Лопата замелькала у него в руках, а глаза наполнились блеском золотоискателя наткнувшегося на золотую жилу. Внезапно его лопата ударила обо что-то очень твердое, оказавшееся при ближайшем рассмотрении бетонной стеной. Но что такое бетонная стена, когда речь идет о свободе? Правильно - пустяк. Хосе поменял лопату на кирку и вернулся к работе. Вероятно, он ошибся в своих расчетах, или правительства внезапно решили переместить границу, или что-нибудь еще было не так в этом мире, но за бетонной стеной Америки не оказалось. Там оказалась сливная яма, причем очень большая, и очень даже полная. Впрочем, открытие сливной ямы не привело ни к аресту, ни к депортации Хосе. Тем не менее, ему пришлось решать две очень неприятные проблемы. Первая представляла собой долгую и сверх всякой меры эмоциональную беседу с владельцем сливной ямы. Вторая заключалась в необходимости принятия очень продолжительного душа и покупке новой одежды. После того как Хосе грязный и пристыженный удалился с места своего очередного фиаско, все еще кипящий от злости владелец поврежденной сливной ямы, взял лопату в свои руки с явным намерением хоть как-то уменьшить ущерб, причиненный землеведческими изысканиями нашего героя. Трех энергичных взмахов лопаты оказалось достаточным для того, чтобы ему больше никогда в своей жизни к лопате, а в равной мере любому другому орудию труда, прикасаться не пришлось. А все потому, что он наткнулся на странную дыру, уходящую куда-то в глубь. Отверстие это, как оказалось чуть позже, было ничем иным как входом в древнее захоронение, и владелец сливной ямы, будучи человеком образованным и цивилизованным, немедленно позвонил в Museo Nacional. Вскоре к поврежденной Хосе сливной яме прибыла группа известных археологов, которая через пару часов после своего появления, уже извлекала из-под земли на поверхность огромное множество предметов имевших огромную историческую и материальную ценность. Владелец сливной ямы получил от правительства свою долю найденного клада, и уехал жить на Таити. Правда, будучи человеком честным и справедливым, перед своим отъездом он сделал все возможное, чтобы найти Хосе, и поделиться с ним полученным вознаграждением. Но этого ему сделать не удалось, и причитавшиеся, по его мнению, Хосе деньги, он пожертвовал Фонду Защиты дикой природы. 13. Местом своего нового штурма Хосе избрал Рио-Гранде. Предшествующую этой авантюре неделю он тщательно готовился - Хосе учился плавать. Ничего странного для жителя гор в этом не было: в окрестностях его родной деревни никаких других кроме ручьев и небольших по колено озер, водных объектов не было. На реке учиться плавать он не мог - привлекать к себе лишнее внимание было опасно, бассейна в его распоряжении тоже не было, и он тренировался в пустыне, лежа на песке и отчаянно размахивая руками и ногами. Все его усилия затраченные на подготовку, увенчались несравнимым ни с чем восторгом, который охватил Хосе, когда после трех часов барахтаний в темной, быстрой реке, он наконец-то выбрался на берег. Он стоял дрожащий от холода и пошатывающийся от усталости, и восторженными глазами всматривался в скрытые темнотой просторы его нового дома. Потом он прикрыл глаза и вдохнул полной грудью воздух свободы. Выдохнуть он не смог. - Не двигаться! Полиция! Темнота взорвалась светом мощных прожекторов и оглушительным потоком приказов из внезапно появившихся громкоговорителей. - Я и не двигаюсь, - тихо сказал Хосе, и медленно вверх руки. В голове вертелась одна неприятная мысль - его поймали. Поймали на той же стороне реки, с которой он и отплыл. Видимо в темноте он потерял направление и спутал берега. Надевавшие на него наручники мексиканские полицейские, были явным доказательством его неудачи. В то время когда задержанный бдительными стражами правопорядка Хосе давал показание бдительным стражам границы, в четырех километрах выше по течению, группа лиц, состоявшая из пятнадцати человек (все в числе особо разыскиваемых ФБР), не спеша пересекала заветную реку на доверху нагруженном сомнительными предметами плоту. Контрабандисты успешно достигли американского берега, и все так же, т.е. без особой горячки, принялись перегружать все эти сомнительные предметы с плота прямо в кузов стоявшего рядом с рекой крытого грузовика. Любопытства ради, стоит перечислить состав груза... Не считая боеприпасов, в число сомнительных предметов входило: двадцать автоматов, пятьдесят штурмовых винтовок, десять гранатометов, сто килограмм пластиковой взрывчатки и сто килограмм, чистейшего перуанского кокаина. Как только перегрузка была закончена, все пятнадцать мужчин погрузились в грузовик и, сказав последнее adios плоту, исчезли в тишине темной Техасской ночи. Что же касается Хосе, так он после допросов был отослан по давно известному ему маршруту домой - в его родную каталажку, где арестантская братия приветствовала его появления с почестями достойными национального героя. 14. Следующую свою операцию Хосе назвал «Воздух», и в качестве транспортного средства способного доставить его в желаемую точку земного шара выбрал самолет. О самолетах, кроме того, что они иногда летают, он не знал ничего. Хотя пилотировать летательный аппарат он не собирался, а для пассажира, его знаний об авиации было вполне достаточно. С нетерпением дождавшись ночи, Хосе приступил к осуществлению задуманного им плана, первой частью которого было проникновение штурмом на взлетное поле... Если бы спецназ подозревал о том, что есть такой хороший парень Хосе, они, наверняка, дали бы ему шанс вступить в их ряды. Проникновение было выполнено практически безупречно, а если и были незначительные издержки, так с кем не бывает? Перебравшись через забор, и победив оставленного условным противником, но при этом вполне материального, сторожевого пса, Хосе минутку передохнул. Мысленно он составил список причинного ему ущерба: Удар током был болезненным, но не смертельным, укус собаки приятным назвать было тоже нельзя, но ведь собака пострадала значительно серьезнее, а кроме этого, пара ссадин, да неглубокий порез. Так, мелочи... Как только список был составлен, а дыхание восстановлено, он ползком пересек взлетную полосу, и подобрался к огромному самолету с надписью American Airlines на его фюзеляже. Не долго думая, со стремительностью и изяществом пантеры, он забрался в одну из этих подвешенных под крылом бочкоподобных штуковин. Оказавшись внутри штуковины, Хосе не без оснований подумал, что первый этап его миссии завершен, и он может отдохнуть. После этой мысли, он свернулся калачиком, и немедленно заснул. Несколькими часами позже, дежурная смена аэропортовских механиков, абсолютно не подозревая ни о чем, проводила регламентную проверку поверхности двигателей. В какой-то момент времени техники обнаружили что-то, что им не совсем понравилось, и попросили второго пилота, который по чистой случайности все еще находился в кабине, включить одну из турбин, чтобы удостовериться в правильности своих догадок. Второй пилот их просьбу незамедлительно удовлетворил. Что произошло дальше, было многократно рассказано и пересказано и в аэропорту и за его пределами. А случилось вот что: Как только турбина была включена, все три техника и водитель заправщика стали свидетелями полета неопознанного тела, чья траектория была близкой к прямой линии. Тело покинуло левую турбину воздушного судна, и после непродолжительного полета на сверхзвуковой скорости столкнулось со стальными воротами ангара напротив. Грохот от столкновения был столь мощным, что был услышан на близлежащей зенитной батарее, чей расчет ошибочно принял его за ракетно-бомбовый удар вражеской авиации. Это в свою очередь повлекло за собой и поднятие тревоги и экстренного взлета звена истребителей-перехватчиков, чьим приказом был перехват и последующее уничтожение вероломного агрессора. Хотя последний так никогда и не был обнаружен, по простой причине его отсутствия в природе, и тревога двадцатью минутами позже была отменена, местные ВВС обвинили ВВС соседней державы в провокации и под шумок списали сорок тонн керосина и один вертолет, который в самом деле был продан год назад одним не в меру деятельным и коррумпированным генералом неизвестному покупателю из Юго-Восточной Колумбии. Разумеется, Хосе обо всех этих темных делишках командования его родных ВВС не имел ни малейшего представления. После того как он был отодран от ворот и к нему вернулся дар речи, его для тщательного допроса забрала служба безопасности аэропорта. В результате проведенного ими расследования, было установлено следующее: Неопознанным летающим телом является человек, ранее отодранный от ворот ангара. К сожалению, в результате столкновения воротам был причинен невосполнимый ущерб, и они подлежать утилизации и последующей замене. Человек не пострадал. Как только все интересующие службу безопасности факты были выяснены и тщательно запротоколированы, Хосе был вытолкан в зашей с территории аэропорта. 15. Добраться до Мексики на этот раз особых трудностей не составило, и его путешествие прошло гладко и без приключений. Семь дней Хосе провел на борту корабля перевозящего вырубленные амазонские джунгли в Мексику, откуда те приняв форму столов и стульев вскоре должны будут разойтись по всему миру. Против джунглей Хосе против ничего не имел, а вопросы защиты окружающей среды его и вовсе не волновали, и все его мысли были лишь о том, как ему будет приятно размять ноги и спину, когда он, наконец, выберется из этого обширного, но все же жесткого дупла, и прекратит прикидываться белкой. После прибытия в древнюю страну Ацтеков и Майя, Хосе направился в Сиудад-Хуарес, где он снова принялся за поиски новой возможности пересечения заветной линии разделяющей две страны. Спустя несколько ночей, которые он провел с мексиканцами в дешевых забегаловках сомнительного назначения, употребляя текилу и внимательно прислушиваясь к их разговорам, Хосе узнал о железобетонной возможности оказаться в стране Дяди Сэма. Дело было в том, что одна местная строительная компания, каждый день отправляет свои машины на работу с другой стороны границы, и что таможня и миграционная служба их практически не проверяют. Еще никогда дух Хосе был так высок, а уверенность так крепка. Ему казалось, что дело было уже в шляпе. Он был на месте рано утром, и из-за укрытия выбирал наиболее подходящее для осуществления его замысла транспортное средство. В конце, концов его выбор пал на старый, помятый грузовик-цистерну. Такая рухлядь, по его мнению, ни у кого внимания привлечь была не должна. Итак, выбор был сделан, и остальное было лишь делом сноровки и смекалки. Ужом он проскользнул внутрь цистерны, пока еще незаполненной, и с максимально возможной аккуратностью закрыл за собой крышку люка , при этом стараясь не произвести ни малейшего шума. Оказалось что внутри цистерны невыносимо душно и жарко, но Хосе на этот факт особого внимания не обратил, будучи занят подслушиванием двух мужчин ругающиеся о чем-то поблизости. Все что ему удалось услышать, были обрывки фраз про воду и цементный раствор. Хосе был откровенно озадачен. Что общего могло быть между водой, цементным раствором, и цистерной в которой он находился? Но эта связь очень скоро была ему объяснена на наглядном примере. Крышка люка открылась, показался конец толстой трубы, и поток вязкой серой массы хлынул внутрь. Цистерна начала быстро заполнятся. И вновь Хосе представилась возможность продемонстрировать свою выносливость и мужество. В начале он героически боролся с крайне неприятным ощущением быть погруженным по самые ноздри в жидкий цементный раствор, а когда машина тронулась с места, его страдания усилились многократно. На каждой кочке, кои на этой забытой Богом дороге встречались чаще, чем негры в Африке, вязкая масса накрывала Хосе с головой, и он то и дело закрывал глаза и задерживал дыхание, чтобы не захлебнуться. Казалось, что эта пытка никогда не кончиться, но Хосе стоически держался и о капитуляции не думать не собирался. Машина остановилась, и Хосе с радостью подумал, что его страданиям пришел конец, и он достиг заветной Америки. Но это было не так. Вместо ожидаемого Хосе хора голосов говорящих по-английски, он услышал, как шофер начал ругаться, один и по-испански. Несмотря на то, что Хосе был еле жив, и к тому же находился в состоянии полного смятения относительно своего текущего положения, он тем не менее был еще способен восхититься и по достоинству оценить богатство и красочность языка, который использовал шофер описывая свое восприятие начальника пославшего его сюда, механика не проверившего уровень масла, их матерей которые... К счастью, здесь Хосе потерял сознание, и по этой причине продолжения этой любопытной и образовательной сцены уже не услышал. Хосе был обнаружен и извлечен из цистерны по чистой случайности: один из его башмаков слетел с ноги, и заткнул сливное отверстие. Тогда, и без того злой водитель полез внутрь, чтобы найти причину, почему раствор внезапного перестал вытекать из трубы. Когда водитель с помощью случайно оказавшихся по близости и крайне удивленных крестьян вытащили Хосе наружу, он был скорее мертв, чем жив. Между тем, удивления крестьян переросло в оцепенение, когда после нескольких минут под жарким мексиканским солнцем слой цемента на теле Хосе застыл, и Хосе превратился в статую. Крестьяне расценили произошедшие явленным им чудом, и Хосе был незамедлительно провозглашен святым. Следующий час крестьяне пытались уговорить не менее удивленного шофера отдать Хосе им. Они хотели установить его в своей деревенской церквушке и клялись в том, что будут заботиться о статуе до скончания веков. Водитель сказал нет, и вызвал по радио спасателей. После того, как бедный Хосе был извлечен из цементного кокона, и незамедлительно отправлен в больницу, крестьяне собрали все осколки и бегом помчались себе в деревню, где они немедленно же принялись рассказать о случившемся и представить доказательства чуда своим землякам. Все что известно об их дальнейшей судьбе сводилось к следующему: вернувшись в свою деревню и красочно рассказав о Хосе, и, само собой разумеется, предъявив осколки цемента, они нашли полное понимание и искреннюю поддержку. Те в свою очередь пересказали рассказанное жителям других деревень, и те сделали то же самое. Вскоре возник новый культ - Культ Каменеющего Мученика, который и по сей день пользуется большой популярностью среди населяющих север Мексики индейцев яки и якима. Судьба менее религиозного, но более предприимчивого водителя приняла более причудливый оборот. Возвращаясь домой, после того как он кое-как смог починить машину, водитель размышлял о превращениях Хосе. Результатом этих размышлений стала смена профессии - из шофера, он трансформировался в скульптора. Его работы, в основном мелких домашних животных, таких как собаки и кошки, были исполнены в натуральную величину и поражали своими сходствами с оригиналами, хотя последних вокруг его дома стало становиться с каждым днем все меньше и меньше. Его творчество, тем не менее, было замечено, и он даже организовал несколько выставок в Мехико, Мадриде, и Нью-Йорке. Полностью оправившись от последнего злоключения, Хосе принялся искать что-нибудь новое. И вскоре он кое-что нашел. Его новый план перехода границы выглядел крайне многообещающим, и на этот раз был построен на информации полученной им из очень достоверных источников. Один из его случайных знакомых рассказал ему об часто приезжающих сюда американцах. С его слов, группа солдат из соседней с границей военной базы, наведывается в город каждую пятницу. Единственной целью их приезда является желание хорошо провести выходные, что в понимании доблестных борцов за идеалы демократии и нефтепереработки, заключается в массовой попойке до умопомрачения в дешевых, по сравнению с их родными, мексиканских кабаках. Хосе не очень верилось, что американцы могут вести себя подобным образом, но в последствии он был поражен шокирующей точностью, с какой его информатор описал поведение гостей с Севера. Солдаты приехали в пятницу вечером, и незамедлительно нырнули в заранее облюбованную ими обитель Бахуса. Там они покуролесили без остановки полтора суток. Во второй половине дня воскресения они были выужены оттуда строго вида сержантом, который ураганом ворвался в кабак, и не обращая внимания на весьма нелестные комментарии о своем зачатии, приказал им немедленно принять вертикальное состояние ума и тела, и быстренько грузиться в ожидавшие их за дверями кабака грузовики. Выражение его лица при этом было каменным. Хосе, предварительно запасшийся купленными в разных местах деталями одежды, которые в его представлении были формой военнослужащих Американской армии, присоединился к ним и даже, каким-то невероятным образом, умудрился проникнуть в кузов грузовика. Хосе был счастлив. Солдаты тоже были счастливы, а в придачу они были пьяны, и временами их тошнило. Но эта последняя деталь их состояния его не волновала. Машины тронулись, и Хосе начал думать над тем как же после того как они пересекут границу, он будет из грузовика выбираться. Проблема была сложной, но решилась сама собой, когда их грузовик затормозил у будки пограничного и миграционного контроля на въезде в Соединенные Штаты Америки. Офицер американской миграционной службы решил проверить содержимое кузова, и мгновенно заметил Хосе, который выглядел несколько отлично от остальных пассажиров. Его гардероб состоял из кителя времен Второй мировой, одетого на голое тело, фуражки явно бывшей собственности ВВС Эфиопии, или в лучшем случае Китайской Народной Армии, и штанов в черно-белую полоску, хотя и американского производства, но на часть обмундирования явно не тянувшие. В довершение картины, на его ногах красовалась пара шлепанцев, тоже мало похожих на военные бутсы. Американец долго смеялся, но когда устал, поманил Хосе пальцем наружу. Тот молча повиновался и уже через минуту был на земле. За не имением выбора, он медленно побрел в сторону мексиканской стороны границы, где полицейские страны текилы и марьячос весело свистели ему навстречу и приветливо махали руками. Хосе их радости не разделял. В первый раз за все время своих странствий отчаяние было таким удручающе-безысходным. Хосе посмотрел на мексиканцев. Потом он повернул голову и через плечо бросил взгляд на американцев. Потом он посмотрел вверх, на небо. Секунду спустя он дико закричал что-то не поддающееся ни пониманию, ни тем более переводу, и сделал несколько быстрых и уверенных шагов к ограждению моста. Еще секунда и он уже стоял на перилах и смотрел невидящим взглядом на мутный поток внизу. Жизнь вокруг Хосе замерла, он в этот миг стал центром Вселенной. Люди заглушили машины; полицейские, таможенники и просто прохожие на обеих сторонах моста, и соответственно границы, оставили свои дела, и теперь наблюдали за ним с широко раскрытыми ртами, и угрожающими выскочить из орбит глазами. Хосе уже чуть подался вперед для последнего шага, как что-то заставило его повернуться. Наблюдавшие с облегчением выдохнули, хотя в глубине души каждый из них наверняка тайно хотел, чтобы Хосе все-таки прыгнул, а им было бы что рассказать родственникам и знакомым. Но ничего не произошло, и жизнь снова потекла обычным своим чередом. Хосе зрителей не видел, и до возможной славы дела ему тоже не было. Все что его волновало сейчас, был школьный автобус цвета яичного желтка и огромное множество воздушных шаров привязанных к раме багажника на крыше. Колыхавшиеся на ветру разноцветные шары сложились в голове Хосе в понятный одному ему символ - символ его мечты. Внезапно мысли о мечте трансформировались в одну дерзкую и отчаянную, но в тоже время весьма прикладную идею. Прямо с парапета, он стрелой кинулся к автобусу, который стоял в длинной веренице других машин ожидавших своей очереди пересечь американскую границу. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы доскакать по крышам не в чем неповинных автомобилей до заветного автобуса, забраться на его крышу, и приступить к отвязыванию шаров от крыши и привязыванию их к своему поясу. Мир снова обратил на него внимание. Жадный до сенсаций и трагедий мир снова замер. Снова люди на обеих сторонах границы направили на него сои взгляды, в которых искушенный наблюдатель смог бы прочесть смесь любопытства, сомнений, и откровенного восхищения. Акробатический профессионализм Хосе и его смекалка были незамедлительно награждены свистом, криками, аплодисментами, и шквалом закладывающих уши сигналов клаксонов. Три минуты - и Хосе уже находился в воздухе. В начале, сам не веря своему успеху, он завис где-то в метре над крышей автобуса, вкушая первый восторг от ощущения полета. Потом мощный порыв ветра подхватил его, и поднял ввысь над границей. Сигналящие машины и рукоплескавшие ему люди остались внизу, становясь с каждой секундой все меньше и меньше. Хосе охватила безудержная радость, и он весело рассмеялся долгожданной свободе. Тем не менее, радость продолжалась не долго. Посмотрев на плотный ковер облаков у себя над головой, а потом на превратившуюся в тоненький ручеек реку под ним, Хосе понял, что он безнадежно запутался, в какую сторону он летит. Иных способов ориентирования кроме как по солнцу Хосе не знал, а так как солнце было скрыто за облаками, определить осталась ли граница позади, возможным не представлялось. Чтобы не запаниковать, он попытался взбодриться, представив себя кондором, гордо парящим в небесах с широко расправленными крыльями... Это не помогло: крыльев у него не было, а шары начали угрожающе дрябнуть. Хосе пошел на снижение. После первого соприкосновения с землей, Хосе был протащен ветром еще с полкилометра, умудрившись при этом, войти в близкий физический контакт с тремя телеграфными столбами, и с одним очень твердым деревом. Сцена его финального приземления представляла собой чудовищной силы удар об гигантских размеров кактус, одиноко стоявший посреди чьего-то кукурузного поля. Его встреча с Пача-Мамой как зовется на родном языке Хосе Мать Земля, была должным образом засвидетельствована парой улыбающихся мужчин среднего возраста, облаченных в форму мексиканской полиции. Последовавшая за его задержанием процедура репатриации, новостью для Хосе не были, и воспринял он ее с какой-то отрешенностью. Сидя на жесткой подстилке в ставшей для него вторым домом старой и грязной тюрьме, он подводил итоги своей последней экспедиции. Где-то на второй неделе его пребывания за стенами вышеупомянутого учреждения, Хосе сделал логическое заключение: его неудача была знаком свыше. Господь собственноручно продемонстрировал ему свою волю, дирижируя ветром так, что тот вернул его в точку отправления, то есть, Мексику. Хосе в осознание сего откровения покачал головой, перекрестился, и ни к кому не обращаясь, просто сказал: «Я сдаюсь». Спустя год после своего последнего приключения, Хосе стал священником и с убежденностью и ревностью истинного солдата Господня, он распространял Евангелие среди своих соплеменников. За его прямоту и честность, а также не ортодоксальность в вопросах веры, снискали ему всеобщую славу. Его популярность неуклонно росла, а его приключения создали вокруг его личности ауру мученика. Хосе охотно делился со всеми желающими своим опытом странствий и всегда был готов посоветовать или поддержать страждущего. Единственным эпизодом его биографии, которым он никогда и ни с кем нем не делился, был инцидент с любвеобильным приматом. Впрочем, никто от его нежелания вспоминать такой незначительный факт из его прошлой жизни, не пострадал. И самое последнее о Хосе: все же он пересек границу Соединенных Штатов и даже стал их подданным. И случилось все это на совершенно законных основаниях. Когда ему только исполнилось двадцать шесть, он слепо влюбился в гражданку США, с которой вскоре зарегистрировал брак и через некоторое время получил сначала визу, а потом вид на жительство, и в финале гражданство. Обычная история, если бы супруге Хосе не было семьдесят два.

23/05/12/06:30:16