ПУШКИН
Александр Сергеевич 

 

Александр Сергеевич Пушкин (1799 - 1837) — величайший русский поэт родился 26 мая 1799 года в Москве на Немецкой улице. О своих предках по отцу он пишет в 1830 - 1831 годах: "Мы ведем свой род от прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, говорит летописец, т. е. знатного, благородного), въехавшего в Россию во время княжения св. Александра Ярославича Невского... Имя предков моих встречается поминутно в нашей истории. В малом числе знатных родов, уцелевших от кровавых опал царя Иоанна Васильевича Грозного, историограф именует и Пушкиных. Григорий Гаврилович (ошибка: надо читать Гаврило Григорьевич) Пушкин принадлежал к числу самых замечательных лиц в эпоху самозванцев. Другой Пушкин во время междуцарствия начальствуя отдельным войском, по словам Карамзина, сделал честно свое дело. Четверо Пушкиных подписались под грамотой об избрании на царство Романовых, а один из них, окольничий Матвей Степанович, под соборным деянием об уничтожении местничества (что мало делает чести его характеру). При Петре Первом сын его, стольник Федор Матвеевич, уличен был в заговоре против государя и казнен вместе с Цыклером и Соковниным. Прадед мой, Александр Петрович, был женат на меньшой дочери графа Головина, первого андреевского кавалера. Он умер весьма молод, в припадке сумасшествия зарезав свою жену, находившуюся в родах. Единственный сын его, Лев Александрович, служил в артиллерии и в 1762 году во время возмущения остался верен Петру III. Он был посажен в крепость, где содержался два года. С тех пор он уже в службу не вступал, а жил в Москве и в своих деревнях. Дед мой был человек пылкий и жестокий. Первая жена его, урожденная Воейкова, умерла на соломе, заключенная им в домашнюю тюрьму за мнимую или настоящую ее связь с французом, бывшим учителем его сыновей, и которого он весьма феодально повесил на черном дворе. Вторая жена его, урожденная Чичерина, довольно от него натерпелась. Однажды он велел ей одеться и ехать с ним куда-то в гости. Бабушка была на сносях и чувствовала себя нездоровой, но не смела отказаться. Дорогой она почувствовала муки. Дед мой велел кучеру остановиться, и она в карете разрешилась чуть ли не моим отцом. Родильницу привезли домой полумертвую и положили на постель всю разряженную и в бриллиантах. Все это знаю я довольно темно. Отец мой никогда не говорил о странностях деда, старые слуги давно перемерли".

Отец поэта Сергей Львович (1771 - 1848), как и старший брат его поэт Василий Львович (1770 - 1830), не имел по характеру ничего общего с дедом. Получив блестящее по тому времени образование, т. е. овладев не только французской прозаической речью, но и стихом, и изучив все выдающееся во французской литературе XVII и XVIII веков, он на всю жизнь сохранил страсть к легким умственным занятиям и к проявлению остроумия и находчивости во всяких светских забавах. Он был в малолетстве записан в Измайловский полк, потом при Павле переведен в гвардейский егерский и очень тяготился несложными обязанностями гвардейского поручика. Женившись в ноябре 1796 года, он подал в отставку и стал пользоваться совершенной свободой сначала в Петербурге, где 20 декабря 1797 года родился у него первый ребенок - дочь Ольга (впоследствии Павлищева), а потом (с 1799 года) в Москве и в подмосковном имении своей тещи сельце Захарове. Управление домом он всецело предоставил жене, a заведование имениями - управляющим и приказчикам, которые обкрадывали его и разоряли мужиков. Сергей Львович терпеть не мог деревни, если она не походила на пригородную дачу, проживая в собственных имениях (в иные, впрочем, он никогда и не заглядывал), он проводил все время у себя в кабинете за чтением. Дома вспыльчивый и раздражительный (когда обстоятельства принуждали его заняться детьми или хозяйством), он при гостях делался оживленным, веселым и внимательным. Он до старости отличался пылким воображением и впечатлительностью. Мать Пушкина, Надежда Осиповна Ганнибал (1775 - 1836), была на 4 года моложе мужа. Основателем ее фамилии был "арап Петра Великого" абиссинский князь Абрам Петрович Ганнибал. Он умер в 1781 году генерал-аншефом и александровским кавалером, оставив 7 человек детей и более 1400 душ.

В раннем детстве Александр Пушкин не только не представлял ничего выдающегося, но своей неповоротливостью и молчаливостью приводил в отчаяние свою мать, которая любила его гораздо меньше, нежели сестру его Ольгу и младшего брата Льва (1806 - 1852). Когда принимались слишком энергично исправлять его характер и манеры, он убегал к бабушке Марье Алексеевне Ганнибал и прятался в ее рабочую корзинку, где его уже не смели тревожить. Бабушка была первой наставницей Пушкина в русском языке, от нее же, вероятно, наслушался он рассказов о семейной старине. В ее сельце Захарове (или Захарьине), о котором Пушкин долго сохранял приятные воспоминания, он слышал песни и видел хороводы и другие народные увеселения. Другой связью будущего поэта с народностью служила известная Арина Родионовна, когда-то нянчившая мать Пушкина, а теперь нянчившая всех ее детей - женщина честная, преданная и очень умная; она знала бесчисленное количество поговорок, пословиц, песен и сказок и охотно сообщала их своему питомцу.

Пушкин вначале учился плохо (особенно трудно давалась ему арифметика). Около 9 лет от роду Пушкин пристрастился к чтению (разумеется, французскому) и, начав с Плутарха и Гомера в переводе Битобе, перечитал чуть ли не всю довольно богатую библиотеку своего отца, состоявшую из классиков XVII века и из поэтов и мыслителей эпохи Просвещения. Преждевременная начитанность в произведениях эротических и сатирических, которыми была так богата французская литература XVII и XVIII веков, способствовала преждевременному развитию чувства и ума Пушкина, а литературные нравы дома и особая любовь, которую Сергей Львович питал к Мольеру, - он читал его вслух для поучения детям - возбудили в мальчике охоту испытать свои силы в творчестве, опять-таки главным образом на французском языке. Между наиболее ранними его произведениями предание называет комедию "L'Escamoteur" - рабское подражание Мольеру - и шуточную поэму "La Tolyade", начатую по образцу многочисленных французских пародий XVIII века на высокий "штиль" героических поэм. Есть еще не совсем достоверное указание на целую тетрадку стихотворений, между которыми были и русские. Пушкина думали отдать в иезуитскую коллегию в Петербурге, где тогда воспитывались дети лучших фамилий, но 11 января 1811 года был обнародован указ об открытии Царскосельского лицея и благодаря настояниям и хлопотам А.И. Тургенева, а также дружеским связям Сергея Львовича Пушкина с директором нового учебного заведения В.Ф. Малиновским Пушкина было решено поместить туда. Готовясь к поступлению, Пушкин жил у дяди Василия Львовича и у него впервые встретился с представителями петербургского света и литературы. 12 августа Пушкин вместе с Дельвигом выдержал вступительный экзамен и 19 октября присутствовал на торжестве открытия лицея.

Преподавателями лицея были люди прекрасно подготовленные и большей частью способные. Программа была строго обдуманная и широкая; кроме общеобразовательных предметов, в нее входили и философские, и общественно-юридические науки. Число воспитанников было ограничено, и они были обставлены наилучшим образом: никаких унизительных наказаний не было; каждый имел свою особую комнатку, где он пользовался полной свободой.  Если солидные знания и приходилось окончившим курс приобретать своим трудом впоследствии, то лицею они были обязаны охотой к этому труду, общим развитием и многими гуманными, светлыми идеями. Вот почему они и отзывались с таким теплым чувством о своем учебном заведении и так долго и единодушно поминали 19-е октября. Чтение римских прозаиков и поэтов было поставлено в лицее довольно серьезно: классическую мифологию, древности и литературу лицеисты, в том числе Пушкин, знали весьма основательно. Способности Пушкина быстро развернулись в лицее: он читал чрезвычайно много и все прочитанное прекрасно помнил; больше всего интересовался он французской и русской словесностью и историей; он был одним из самых усердных сотрудников в рукописных лицейских журналах и одним из деятельных членов кружка лицейских новеллистов и поэтов, которые, собираясь по вечерам, экспромтом сочиняли повести и стихи. Учился Пушкин не очень усердно. Раздражительность, принесенная Пушкиным еще из дому, получила здесь новую пищу вследствие отношения большинства товарищей. Будущий поэт сам наталкивался на ссоры, a так как он несмотря на огромные способности и остроумие не отличался быстрой находчивостью, то далеко не всегда мог оставаться победителем и раздражался еще более. Предаваясь неумеренной веселости днем, Пушкин часто проводил бессонные ночи в своем N 14 (здесь прожил он целые 6 лет), то обливаясь слезами и обвиняя себя и других, то обдумывая способы, как бы изменить к лучшему свое положение среди товарищей. В 1814 году Пушкин впервые выступил в печати со стихотворением "К другу-стихотворцу" (4 июля, в N 13 "Вестника Европы"), за подписью "Александр Н. К. ш. п.". Несмотря на подъем патриотического чувства, которое было естественным следствием событий 1812 - 1814 годов, первые поэтические опыты Пушкина направлялись не в эту сторону, являлись подражанием любовной и вакхической лирике и отчасти сатире французских и русских учеников и продолжателей Горация. Из французских поэтов Пушкин больше всего подражал Парни, из русских - Батюшкову, Жуковскому, Василию Пушкину. Поразителен тот факт, что одно из произведений 15-летнего лицеиста, который три года назад думал по-французски, сделалось почти народной песнью и начиная с 20-х годов перепечатывалось на лубочных листах; это так называемый "Романс" ("Под вечер осенью ненастной"), от которого потом по забывчивости отказывался сам автор. В первых стихотворениях (1814 год) поражает также раннее развитие чувственности ("К Наталье", "К молодой актрисе", "Красавице, которая нюхала табак"). То обстоятельство, что стихи 15-летнего Пушкина попали в печать, не могло очень сильно выдвинуть его между товарищами: редакторы того времени очень любили поощрять юные таланты, особенно из хороших фамилий, и первое стихотворение Дельвига напечатано было еще раньше. Но вот наступил день публичного экзамена 8 января 1815 года (переходного в старший класс), на который приехал Державин. Пушкину велели прочесть собственное стихотворение "Воспоминания в Царском Селе", написанное в державинском и даже отчасти ломоносовском стиле  во славу Екатерины II, ее певца и ее победоносного внука. Державин был растроган, хотел обнять поэта и признал в Пушкине достойного себе наследника. Это стихотворение за полной подписью автора было напечатано в "Российском Музеуме", который в том же году поместил и еще несколько произведений Пушкина. С этого времени Пушкин приобретает известность и за стенами лицея, что заставило смотреть на него иными глазами и его родителей, только что переселившихся в Петербург на постоянное жительство. 16-летний лицеист отдался поэзии как призванию, тем более что через отца и дядю он имел возможность познакомиться лично с ее наиболее уважаемыми представителями: к нему в лицей заезжали Жуковский и Батюшков, ободряли его и давали ему советы (особенно сильно и благотворно было влияние Жуковского, с которым он быстро и близко сошелся летом 1815 года). Профессора начинают смотреть на него как на будущую известность; товарищи распевают хором некоторые его пьесы, в лицее же положенные на музыку. В своих довольно многочисленных стихотворениях 1815 года Пушкин уже сознает силу своего таланта, высказывает глубокую благодарность музе, которая скрасила ему жизнь божественным даром, мечтает о тихой жизни в деревне, при условии наслаждения творчеством, но чаще представляет себя эпикурейцем, учеником Анакреона, питомцем неги и лени, поэтом сладострастия и воспевает пирушки, которые, по-видимому, были гораздо роскошнее и многочисленнее в его воображении, чем в действительности.

В это время в Пушкине начинает вырабатываться способность истинного художника переселяться в чужое миросозерцание, и он переходит от субъективной лирики к объективной (см. стихотворение "Лицинию") и даже к эпосу ("Бова", "Казак"). Судя по отрывку его лицейских записок, написанное им в этом году представляет собою только малую часть задуманного или начатого: он обдумывает героическую поэму ("Игорь и Ольга"), начинает комедию и пишет повесть в роде фантастико-тенденциозных повестей Вольтера, которого изучает весьма серьезно. Стих Пушкина становится еще более изящным и легким. В 1816 году известность Пушкина уже весьма велика. Известные светские поэты (князь П.А. Вяземский, А.А. Шишков) шлют ему свои стихи, и он отвечает им как равный. Дмитриев и Карамзин выражают очень высокое мнение о его даровании (последний летом этого года жил в Царском Селе, и Пушкин был у него в доме своим человеком); с Жуковским, которого после смерти Державина считали первым поэтом, Пушкин уже сотрудничает ("Боже царя храни!"). Круг литературного образования Пушкина значительно расширяется: он перечитывает старых поэтов, начиная с Тредьяковского, и составляет о них самостоятельное суждение; он знакомится с немецкой литературой (хотя и во французских переводах). Анакреонтические мотивы Батюшкова начинают в произведениях Пушкина уступать место романтизму Жуковского. В наиболее задушевных стихотворениях Пушкина господствует элегическое настроение. Важный факт личной жизни поэта за это время - юношеская, поэтическая любовь к сестре товарища К.П. Бакуниной, которая жила в Царском Селе летом и иногда посещала лицей зимой. Идеальная любовь Пушкина, по-видимому, не мешала увлечениям иного рода; но и для них он умел находить изящное выражение, то в полународной форме романса - песенки в стиле Дмитриева и Нелединского ("К Наташе", горничной княжны Волконской), то с привнесением оригинальной идеи (например, "К молодой вдове").

Дружеские отношения с лейб-гусарами, свежая память о войнах 1812 - 1815 гг. заставили Пушкина перед окончанием курса мечтать о блестящем мундире, но отец, ссылаясь на недостаток средств, согласился только на поступление его в гвардейскую пехоту, а дядя убеждал предпочесть службу гражданскую. Пушкин, по-видимому, без особой борьбы и неудовольствия, отказался от своей мечты и в стихах стал подсмеиваться над необходимостью "красиво мерзнуть на параде". Его гораздо более прельщала надежда "погребать покойную академию и Беседу губителей российского слова" (письмо князю Вяземскому от 17 марта 1816 года); он рвался в бой, но в бой литературный. По родственным и дружеским связям, а еще более по личному чувству и убеждению он был всецело на стороне последователей Карамзина и Жуковского и вообще всего нового и смелого в поэзии. Еще на лицейской скамье он был пылким "арзамасцем", в самых ранних стихотворениях воевал с "Беседой" и князем Шаховским и на них впервые оттачивал свое остроумие. "Арзамас" оценил его талант и рвение и считал его заранее своим действительным членом.

На публичном выпускном экзамене Пушкин читал свое написанное по обязанности, но местами глубоко искреннее стихотворение "Безветрие". 9 июня 1817 года государь явился в лицей, произнес молодым людям речь и наградил их всех жалованием (Пушкин как окончивший по 2-му разряду получил 700 рублей). Через 4 дня Пушкин высочайшим указом определен в Коллегию иностранных дел и 15 июня принял присягу. В начале июля он уехал в отпуск в Псковскую губернию в село Михайловское, где родные его проводили лето. Позднее Пушкин вспоминал, как он "обрадовался сельской жизни, русской бане, клубнике и прочему, но, - продолжает он, - все это нравилось мне недолго. Я любил и доныне люблю шум и толпу". Уже за 2 недели до конца отпуска Пушкин был в Петербурге и писал в Москву князю Вяземскому, что "скучал в псковском уединении". Однако и из кратковременного пребывания в деревне Пушкин вынес несколько плодотворных воспоминаний (знакомство с родственниками Ганнибалами и поэтическая дружба с обитательницами соседнего Тригорского). Жизнь, которую вел Пушкин в Петербурге в продолжение трех зим (1817 - 1820), была очень пестрая, даже беспорядочная, но во всяком случае богатая разнообразными впечатлениями. Он скорее числился на службе, чем служил. Дома он много читал и работал над поэмой "Руслан и Людмила", задуманной еще в лицее, а вне дома жег "свечу жизни". Он проводил вечера и целые ночи с самыми неистовыми представителями "золотой молодежи", посещал балет, участвовал в шутовском "оргиальном" обществе "Зеленой лампы", изобретал замысловатые, но не невинные шалости и всегда готов был рисковать жизнью из-за ничтожных причин. "Молодых повес счастливая семья" состояла, однако, из людей развитых и в умственном, и в эстетическом отношении; на их веселых ужинах смело обсуждались политические и экономические теории и литературно-художественные вопросы.  В конце сентября или в октябре 1817 года Пушкин в первый раз посетил "Арзамас", этот "Иерусалим ума и вкуса", и завязал прочные, на всю жизнь, отношения с его членами. Пушкин находит время часто видеться с Дельвигом и Кюхельбекером, с которыми его прежде всего соединяет любовь к литературе; он постоянный посетитель суббот Жуковского, частый гость в доме Карамзина.  Над "Русланом и Людмилой" Пушкин работал в 1818 - 1819 годах, по мере отделки читал поэму на субботах у Жуковского и окончил написанное весной 1820 года.  Сам Пушкин считал впоследствии свою первую поэму холодной - и в ней, действительно, мало чувства и теплоты душевной, сравнительно с "Кавказским пленником", "Бахчисарайским фонтаном" и пр. И в этом отношении, однако, она несравненно выше всего, что было написано до нее. Национальный элемент в ней крайне слаб и весь состоит из имен, полушутливых восхвалений русской силы, да из нескольких простонародных образов и выражений, но в 1820 году и это было неслыханной новостью.

В числе приятелей Пушкина было немало будущих декабристов. При усиливающемся в то время реакционном настроении Пушкин был на дурном счету у представителей власти. Когда Пушкин был занят печатанием своей поэмы, его ода "Вольность" и несколько эпиграмм (а также и то, что он в театре показывал своим знакомым портрет Лувеля, убийцы герцога Беррийского) произвели в его судьбе неожиданную и насильственную перемену. Возможно, ему грозила Сибирь или Соловки. Но Пушкин нашел многих заступников: Энгельгардт упрашивал государя пощадить украшение нашей словесности, Чаадаев с трудом проник к Карамзину, который немедленно начал хлопотать за Пушкина перед императрицей Марией Федоровной и графом Каподистрией, усердно хлопотал и Жуковский, ходатайствовали и другие высокопоставленные лица (А.Н. Оленин, президент академии художеств, князь Васильчиков  и другие), и в конце концов ссылка была заменена простым переводом "для пользы службы" или командировкой в распоряжение генерала Инзова, попечителя колонистов Южного края. Многие приятели Пушкина, а позднее его биографы, считали это выселение на юг великим благодеянием судьбы. Гений Пушкина сумел обратить на великую пользу себе изгнание, но последнее не перестает от этого быть несчастьем. Печальное и даже озлобленное  настроение Пушкина в 1821 и последующие годы происходило не только от байронической мировой скорби и от грустных условий тогдашней внутренней и внешней политики, но и от вполне естественного недовольства своим положением поднадзорного изгнанника.

Первые месяцы своего изгнания Пушкин провел в неожиданно приятной обстановке; вот что пишет он своему младшему брату Льву: "...приехав в Екатеринослав, я соскучился, поехал кататься по Днепру, выкупался и схватил горячку по моему обыкновению. Генерал Раевский, который ехал на Кавказ с сыном и двумя дочерьми, нашел меня в жидовской хате, в бреду, без лекаря, за кружкой обледенелого лимонада. Сын его предложил мне путешествие к кавказским водам; лекарь, который с ними ехал, обещал меня в дороге не уморить. Инзов благословил меня на счастливый путь - я лег в коляску больной; через неделю вылечился. Два месяца жил я на Кавказе; воды мне были очень полезны и чрезвычайно помогли, особенно серные горячие...  Мой друг, счастливейшие минуты жизни моей провел я посреди семейства почтенного Раевского. Я не видел в нем героя, славу русского войска; я в нем любил человека с ясным умом, с простой, прекрасной душою, снисходительного попечительного друга, всегда милого, ласкового хозяина. Свидетель екатерининского века, памятник 12-го года, человек без предрассудков, с сильным характером и чувствительный, он невольно привяжет к себе всякого, кто только достоин понимать и ценить его высокие качества. Старший сын его (Александр) будет более, нежели известен. Все его дочери - прелесть; старшая - женщина необыкновенная. Суди, был ли я счастлив; свободная, беспечная жизнь в кругу милого семейства, жизнь, которую я так люблю и которой я никогда не наслаждался, счастливое полуденное небо, прелестный край..." Там Пушкин вновь испытал идеальную привязанность; там он пополнил свое литературное развитие изучением Шенье и особенно Байрона; там же он начал писать "Кавказского пленника". Из Гурзуфа вместе с генералом и его младшим сыном Пушкин через Бахчисарай отправился в Киевскую губернию, в Каменку, имение матери Раевского, а оттуда на место службы в Кишинев, так как во время странствований Пушкина Инзов временно был назначен наместником Бессарабской области.

Пушкин поселился сперва в наемной мазанке, a потом перебрался в дом Инзова, который оказался гуманным и душевным человеком, способным понять и оценить Пушкина. Поэт пользовался почти полной свободой, употребляя ее иногда не лучше, чем в Петербурге: он посещал самое разнообразное общество как местное, так и русское, охотно и много танцевал, ухаживал за дамами и девицами, столь же охотно участвовал в дружественных пирушках и сильно играл в карты; из-за карт и женщин у него было несколько "историй" и дуэлей; в последних он держал себя с замечательным самообладанием. Это была его внешняя жизнь; жизнь домашняя состояла в усиленном чтении для того, "чтоб в просвещении стать с веком наравне", и в энергичной работе мысли. Его занятия были настолько напряженнее и плодотворнее петербургских, что ему казалось, будто теперь он в первый раз познал "и тихий труд, и жажду размышлений". Результатом этого явилась еще небывалая творческая деятельность, поощряемая успехом его первой поэмы и со дня на день усиливающейся любовью и вниманием наиболее образованной части публики. Уже в первые полтора года после изгнания Пушкин, несмотря на частые поездки в Киев, в Каменку, в Одессу и пр., написал более 40 стихотворений, поэму "Кавказский пленник" и подготовил "Братьев-разбойников" и "Бахчисарайский фонтан".  Кроме того Пушкин ведет свои записки, ведет журнал греческого восстания, которым интересовался более, нежели многие греки и успех которого предугадал один из первых в Европе, пишет "Исторические замечания" и производит без посторонней помощи целый ряд исторических, историко-литературных и психологических небольших изысканий. Энергия Пушкина в работе тем поразительнее, что в продолжение всех полутора лет своего пребывания в Кишиневе, он не хотел и не мог примириться с мыслью о продолжительности своего изгнания, жил как на биваках, мечтал не нынче-завтра увидеться с петербургскими друзьями и постоянно переходил от надежды к отчаянию. 13 января 1823 года он просился в непродолжительный отпуск, о чем довели до сведения императора, но высочайшего разрешения не последовало.

Самым крупным событием художественной жизни Пушкина за этот период было создание и появление "Кавказского пленника", которого он окончил в Каменке 20 февраля 1821 года и который вышел в Санкт-Петербурге в августе 1822 года. По преданию, в основу поэмы положен рассказ некоего Немцова (слышанный Пушкиным еще до ссылки) о том, как его будто бы освободила из плена влюбившаяся в него черкешенка.  Успех поэмы у публики был огромный, в глазах молодой России того времени Пушкин стал великим поэтом ("Руслан" сделал его только известным и возбудил ожидания). Прежде всего читателей подкупала форма поэмы, изящество и сила стихов (из которых некоторые быстро стали поговорками), глубоко правдивое чувство. В 1821 году Пушкин написал или, вернее, набросал поэму из русской жизни "Братья-разбойники". Он был очень недоволен ею и сжег набросок, но один отрывок он отделал и послал в печать в 1823 году (появился в "Полярной Звезде" за 1825 год), а другими воспользовался много позднее для красивой баллады "Жених". В Кишиневе Пушкин работал также над "Бахчисарайским фонтаном" и задумал поэму "Цыганы". В конце 1822 года Инзов послал поэта в командировку в Измаил. В Буджакской степи Пушкин встретился с цыганским табором и бродил с ним некоторое время. В Кишиневе же в мае 1823 года начат "Евгений Онегин". Из произведений меньшего объема этого периода особое значение и влияние имели стихотворения "Наполеон" и "Песнь о вещем Олеге".

Так как ему не дозволили даже и на время съездить в Петербург, то он обрадовался случаю переехать в ближайший цивилизованный город - Одессу. Вначале поэт чувствовал только отрадные стороны одесской жизни; он увлекался европейскими удовольствиями, больше всего театром, внимательно присматривался ко всему окружающему, с неослабным интересом следил за ходом греческого восстания, знакомился с интеллигентными русскими и иностранцами и скоро увлекся женой местного купца красавицей Ризнич. Счастливая жизнь Пушкина в Одессе была, однако, непродолжительна, уже в ноябре 1823 года он называет Одессу прозаической, жалуется на отсутствие русских книг, а в январе 1824 года мечтает убежать не только из Одессы, но и из России. Если одесский год был одним из самых неприятных для поэта, он был зато одним из самых полезных для его развития: разнообразные одесские типы расширили и углубили его миросозерцание, а деловое общество, дорожившее временем, давало ему больше досуга работать, чем приятельские кружки Кишинева, и он пользовался этим как никогда прежде. Он читал все новости по иностранной литературе и выработал себе совершенно определенные вкусы и взгляды. Количество лирических произведений Пушкина, написанных в Одессе, невелико: он был слишком поглощен самообразованием и работой над двумя большими поэмами - "Онегиным" и "Цыганами". Уезжая из Одессы, он увозит с собою 3-ю главу "Онегина" и "Цыган" без окончания. Отъезд Пушкина не был добровольным: граф Воронцов послал его в командировку "на саранчу", но Пушкин, смотревший на свою службу как на простую формальность, на жалование - как на "паек ссыльного", увидел в этом желание его унизить и стал повсюду резко выражать свое неудовольствие. Граф Воронцов написал 23 марта 1824 года графу Нессельроде (буквальный смысл его письма - в пользу Пушкина, но в нем нельзя не видеть сильного раздражения вельможи против непочтительного и самомнительного подчиненного), что, по его мнению, Пушкина следовало бы перевести куда-нибудь вглубь России. Этот отзыв Воронцова не имел бы особенно печальных последствий для Пушкина, если бы приблизительно в то же время не вскрыли на почте письма самого поэта к кому-то в Москву, в котором он пишет, что берет "уроки чистого афеизма... система не столь утешительная, как обыкновенно думают, но, к несчастью, более всего правдоподобная". Тотчас же Пушкин был отрешен от службы и сослан в Псковскую губернию в родовое имение, причем ему был назначен определенный маршрут без заезда в Киев. 30 июля 1824 года Пушкин выехал из Одессы и 9 августа явился в Михайловское, где находились его родные.

В одиночестве Пушкин развлекался только частыми визитами в соседнее Тригорское к П.А. Осиповой, матери нескольких дочерей, у которой кроме того проживали молодые родственницы. Жительницы Тригорского, по-видимому, больше интересовались поэтом, нежели интересовали его, так как его серьезная привязанность была направлена к одесской его знакомой. Как ни значительна была напряженность работы Пушкина в Кишиневе и в Одессе, в Михайловском, в особенности в зимнее время, он читал и думал по крайней мере вдвое больше прежнего. "Книг, ради Бога, книг!" - почти постоянный его призыв в письмах к брату. С раннего утра до позднего обеда он сидит с пером в руках в единственной отапливаемой комнатке михайловского дома, читает, делает заметки и пишет, а по вечерам слушает и записывает сказки своей няни и домоправительницы. Под влиянием обстановки теперь он больше, чем прежде, интересуется всем отечественным: историей, памятниками письменности и народной живой поэзией, он собирает песни, сортирует их по сюжетам и изучает народную речь, чем пополняет пробелы своего  воспитания. В январе 1825 года Пушкина посетил будущий декабрист И.И. Пущин, который привез ему "Горе от ума". Он заметил в поэте перемену к лучшему: Пушкин стал "серьезнее, проще, рассудительнее". Весной Пушкина посетил барон Дельвиг. Осенью он остался совсем один, из-за временного отъезда соседок. От этого усиливается и жажда свободы, и творческая производительность: к зиме он оканчивает IV главу "Онегина", "Бориса Годунова" и поэму "Граф Нулин".

Узнав о 14 декабря Пушкин хотел ехать в Петербург, затем вернулся, чтобы подождать более положительных известий, а получив их, сжег свои тетради. С крайне тяжелым чувством следил он за ходом арестов. Успокоившись и одумавшись, он решил воспользоваться отсутствием своего имени в списках заговорщиков и начал хлопотать о своем возвращении, сперва частным образом, потом официально. В июле 1826 года Пушкин послал через губернатора письмо государю с выражением раскаяния и твердого намерения не противоречить своими мнениями общепринятому порядку. Вскоре после коронации он был с фельдъегерем увезен в Москву и 8 сентября представлен императору, с которым имел довольно продолжительный и откровенный разговор, после чего получил позволение жить, где ему угодно (пока еще кроме Петербурга, куда доступ был ему открыт в мае 1827 года), причем император вызвался быть его цензором. Напряженная работа мысли Пушкина в михайловский период наглядно выразилась тем, что с этого времени он начал писать и прозаические статьи: в 1825 году он напечатал в "Московском Телеграфе" очень едкую заметку "О M-me Сталь и Г-не М." (за подписью Ст. Ap., т. e. старый арзамасец), где выразил свое уважение и благодарность знаменитой писательнице за симпатию, с которой она отнеслась к России, и статью "О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова", в которой он дает глубоко обдуманный очерк истории русского языка и умную и точную характеристику Ломоносова. Эти два года - одни из самых плодотворных и для лирики Пушкина. Вначале он обрабатывает мотивы, привезенные с юга, яркие краски которого видны в "Аквилоне", "Прозерпине", "Испанском романсе" и др. Затем проявляются в его пьесах вновь созревшие мысли и более прежнего уравновешенные чувства ("Разговор книгопродавца с поэтом", два "Послания к цензору"), даже "Вакхическая песня", по исходной точке тождественная с юной его лирикой, заканчивается глубоко гуманной мыслью. К концу периода немногочисленные лирические произведения выражают лишь скоропреходящие настроения минуты: Пушкин всецело погружен в поэмы и драму. Еще 10 октября 1824 года он окончил поэму "Цыганы", начатую в Одессе 10 месяцами раньше. Хотя она напечатана только в 1827 году, но оказала сильное и благотворное влияние на публику много раньше, так как сделалась известной в огромном количестве списков. Всецело михайловскому периоду принадлежит "Граф Нулин", о происхождении которого автор говорит: "...перечитывая "Лукрецию", довольно слабую поэму Шекспира, я подумал, что если б Лукреции пришла в голову мысль дать пощечину Тарквинию? Быть может, это охладило бы его предприимчивость, и он со стыдом принужден был отступить... Мысль пародировать историю и Шекспира ясно представилась, я не мог противиться двойному искушению и в два утра написал эту повесть". В Михайловском написана также народная баллада "Жених"; сюжет ее - обломок из кишиневской поэмы "Братья-разбойники", теперь под влиянием рассказов Арины Родионовны обработанный как сказка-анекдот с эффектной развязкой. Самое крупное и задушевное произведение михайловского периода - "Борис Годунов" или, как сам Пушкин озаглавил его, "Комедия о настоящей беде московскому государству, о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве". Пушкин начал ее в конце 1824 года и окончил к сентябрю 1825 года. "Изучение Шекспира, Карамзина и старых наших летописей дало мне мысль оживить в драматической форме одну из самых драматических эпох нашей истории. Шекспиру я подражал в его вольном и широком изображении характеров; Карамзину следовал я в светлом развитии происшествий; в летописях старался угадать язык тогдашнего времени - источники богатые; успел ли я ими воспользоваться, не знаю". По окончании труда, Пушкин был чрезвычайно доволен им. "Я перечел его вслух один, бил в ладоши и кричал: ай да Пушкин!". Но он не спешит печатать "Бориса" и держит его в портфеле целые 6 лет: он сознает, что его пьеса - революция, до понимания которой пока не доросли ни критика, ни публика, и предвидит неуспех, который может невыгодно отразиться на самом ходе дорогого ему дела. Когда в начале 1831 года вышел "Борис", со всех сторон послышались возгласы недоумения и недовольства или резкого осуждения: классики искали "сильных, возвышенных чувствований" - и находили только "верные списки с обыкновенной природы"; поклонники Пушкина и романтики искали "блестков", свойственных поэту, разгула страстей и поразительных эффектов - и находили, что здесь все слишком просто, обыденно, почти скучно. 

Зиму 1826 - 1827 гг. Пушкин провел главным образом в Москве (он уезжал по осени в Михайловское, где с наслаждением смотрел на "покинутую тюрьму", и в Псков). Он вполне наслаждался своей свободой и обществом, тем более что москвичи приняли его с распростертыми объятиями как величайшего поэта (в начале 1826 г. вышло 1-e издание его "Стихотворений"), либеральная молодежь видела в нем чудом спасенного друга декабристов, которым он шлет "Послание в Сибирь", а убежденные защитники существующего порядка радовались искреннему его примирению с правительством ("Стансы"). Пушкин широко пользовался до тех пор мало знакомой ему благосклонностью судьбы. Он посещал и салоны умных дам (например, княгини З. Волконской), и светские балы, и сходки так называемой "архивной молодежи", и холостые пирушки. Рассеянная жизнь не мешала ему работать. Недовольный существовавшими тогда журналами и альманахами, он еще в Михайловском мечтал об основании серьезного и добросовестного журнала; теперь оказалось возможным осуществить эти мечтания. Было решено издавать при постоянном участии Пушкина "Московский Вестник" редактором которого был избран М.П. Погодин. В продолжение трех лет Пушкин добросовестно служил новому журналу (в то же время он считал своим нравственным долгом поддерживать альманах барона Дельвига "Северные Цветы"), хотя в его отношениях к московскому кружку нельзя не заметить некоторой двойственности. Он вполне сочувствовал его серьезному взгляду на литературу, его убеждению в праве искусства на безграничную свободу и желанию низвергнуть господство французского вкуса, но он вовсе не хотел подчинять нашу юную словесность философским немецким теориям (которые он и понимал неясно). К московскому году жизни Пушкина относятся "Записка о народном образовании", написанная по поручению государя, и "Сцена из Фауста". "Записка", очевидно, вытекала из разговора императора с Пушкиным, в котором поэт указал на плохую систему воспитания русских дворян, как на причину появления декабристов.

В мае 1827 года Пушкину было дозволено ехать в Петербург, и он поспешил воспользоваться позволением, но к осени он, "почуя рифмы", уехал в Михайловское. Там, сознав будущность романа и повести, он начал исторический роман "Арап Петра Великого", в котором проявил большое мастерство, главным образом в серьезном, объективном тоне рассказа, в отсутствии слащавого преувеличения, ненатурального изображения старины. Зиму 1827 - 1828 гг., как и весну, лето и часть осени 1828 года Пушкин провел большей частью в Петербурге, откуда иногда ездил в Москву.  Весной 1828 года Пушкин обратился с просьбой о принятии его в действующую армию и отказ принял за выражение немилости государя, так же напрасно он просился ехать за границу. Тоска и огорчения столь же мало препятствовали энергичной творческой работе Пушкина. Довольно многочисленные и по форме, и по содержанию безупречные лирические стихотворения этого периода представляют летопись душевной жизни поэта; некоторые из них служат выражением безутешного отчаяния. Но творческие силы поэта при этом даже растут: в октябре 1828 года Пушкин начал "Полтаву" и окончил ее менее чем за месяц. Первая мысль о поэме из жизни Мазепы возникла у него еще при чтении "Войнаровского" Рылеева. Узнав из нее, что Мазепа обольстил дочь Кочубея, "я изумился, - говорит Пушкин, - как мог поэт пройти мимо столь страшного обстоятельства". Поэма вышла в 1829 году и не имела успеха.

1 мая 1829 года Пушкин уехал на Кавказ, провел около 2-х недель в Тифлисе и потом отправился в действующую армию (где находился брат его), с которой вошел в Эрзерум. Результатом путешествия был ряд кавказских стихотворений и "Путешествие в Арзерум". По возвращении в Москву он немедленно уехал в деревню, а потом (в ноябре) переехал в Петербург. Услышав, как Н.Н. Гончарова блестит на балах,  он уехал в Москву, сделал ей предложение и получил согласие. Мать Натальи Николаевны, невесты Пушкина, была довольно расчетливая дама. Приняв предложение Пушкина (6 мая была помолвка), эксплуатировали его связи, а со свадьбой не спешили и от невесты держали его в почтительном отдалении, причем будущая теща иногда устраивала ему довольно крупные неприятности. Вследствие всего этого Пушкин иногда впадал в отчаяние, но он искренно любил свою невесту, и припадки "хандры" у него быстро сменялись душевной бодростью и умственной энергией. В таком настроении в конце августа 1830 года он поехал в Болдино (Нижегородской губернии), часть которого отец выделял ему ввиду женитьбы, чтобы устроить залог имения и воспользоваться осенним временем для работы. Вследствие холеры и карантинов, Пушкин оставался там 3 месяца в полном уединении, но с таким приливом вдохновения, какого у него давно не бывало. По возвращении он пишет Плетневу: "Вот что я привез сюда: две последние главы "Онегина", восьмую и девятую, совсем готовые в печать; повесть, писанную октавами (стихов 400), которую выдам anonyme; несколько драматических сцен или маленьких трагедий, именно: "Скупой рыцарь", "Моцарт и Сальери", "Пир во время чумы" и "Дон-Жуан". Сверх того написал около тридцати мелких стихотворений. Хорошо? Еще не все (весьма секретное, для тебя единого): написал я прозою пять повестей, от которых Баратынский ржет и бьется и которые напечатаем также anonyme. Под моим именем нельзя будет, ибо Булгарин заругает". Нет сомнения, что многое из перечисленного получило в Болдине только окончательную обработку, тем не менее болдинский период можно считать временем завершения знаменитой поэмы-романа, которая по исчислению самого поэта писалась 7 лет 4 месяца и 17 дней, а на самом деле более 9 лет (с 28 мая 1822 года до 3 октября 1831 года) и уже около 5 лет держала в напряжении читающую публику. 1-я глава была напечатана в 1825 году вместе с "Разговором книгопродавца с поэтом", с предисловием, в котором автор сравнивает "Евгения Онегина" с "Беппо, шутливым произведением мрачного Байрона", и сам указывает на сходство героя с "Кавказским пленником". Она была раскуплена чрезвычайно быстро и вызвала оживленные толки. Близкие к Пушкину люди (Катенин) отождествляли с Онегиным самого поэта, литературные староверы подняли крик против безнравственности поэмы и низких предметов, ею изображаемых. Полевой считал ее воплощением романтизма, а романтик Бестужев возмущался ничтожностью сюжета. Средние читатели были в восторге от изящества формы и жизненности содержания. 2-я глава, выводящая на сцену Ленского и дающая первый абрис Лариных, также написана на юге, а напечатана в 1826 году. Она увеличила интерес публики. Глава 3-я ("Барышня", как ее для себя озаглавил Пушкин, наиболее психологическая), написанная в Михайловском и напечатанная в 1827 году, довела интерес публики до небывалого в России и редкого за границей напряжения: о Татьяне говорили повсеместно как о живом лице, и Пушкина упрашивали получше устроить ее судьбу. 4-я и 5-я главы (написаны тоже в Михайловском, как и 6-я), наиболее драматические, изданные вместе в 1828 году, вызывают длинный ряд рецензий, которые составляют поворотный пункт в отношениях Пушкина к современной ему литературе.  6-я глава ("Поединок"), представляющая развязку драмы, не сделала критиков умнее. Глава 7-я ("Москва") написана под московскими впечатлениями, она появилась в 1830 году, когда Пушкин имел уже свой орган, стоял во главе литературной партии и жестоко расправлялся с противниками, которые со своей стороны старались его унизить всеми средствами. Теперь в Болдине, не побежденный, но утомленный беспринципностью борьбы, поэт спешит расстаться с героиней и героем, оставив последнего как бы на середине жизненного пути. Неослабный интерес публики, между прочим, наглядно выразился в том, что для крайне простой и естественной развязки в судьбе героини немедленно начали приискивать живые оригиналы. В общем "Евгений Онегин" - полное и верное воспроизведение жизни русского дворянства того времени во всем ее разнообразии.

Маленькую трагедию "Скупой рыцарь" Пушкин приписал английскому поэту Ченстону, которого на свете не существовало. Причина такого "подлога" - семейные воспоминания, которыми отчасти воспользовался поэт: отец его часто проявлял крайнюю скупость по отношению к сыновьям. Пьеса "Моцарт и Сальери" в рукописи была озаглавлена "Зависть" и основана на анекдоте об отношениях двух композиторов. "Пир во время чумы" - ряд сцен, действительно переведенных с английского (из пьесы Джона Вильсона "The City of the Plague", вышедшей в 1816 году); но песня Мери и песня президента, лучшие места пьесы, сочинены Пушкиным. Четыре сцены, составляющие "Каменного гостя", образуют полную драму, изображающую героя народных преданий с большей глубиной и человечностью, нежели у предшественников Пушкина. "Около 30 мелких стихотворений", написанных или отделанных в Болдине, представляют поразительное разнообразие по форме, темам и настроению поэта. Господствующий тон - бодрый, жизнерадостный (даже в элегии "Безумных лет..."); даже малосимпатичные поводы вдохновляют поэта к прекрасным пьесам (личная полемика с Булгариным - в "Моей родословной"). Рядом с этим обрабатываются мотивы, ничего общего с текущим моментом не имеющие ("Поэт", "Стамбул", "Вельможе" и пр.), иногда глубоко печальные (например "Шалость").

"Повести Белкина" (вместе с "Летописью села Горюхина") - важный шаг в литературной карьере Пушкина. Он с ранней юности высоко ценил не только В. Скотта, но и Филдинга и Стерна. Приглядываясь теперь к ходу европейской словесности, он предугадал торжество нравоописательной повести и романа и решил испытать свои силы,  всегда оставаясь реалистом, убежденным противником романтических повестей-поэм в стиле Бестужева-Марлинского. Он очень дорожил успехом "повестей", но скрыл свое имя. Критика встретила их крайне враждебно (даже и позднее Белинский не придавал им значения), но они раскупались и читались с удовольствием, и Пушкин, больше доверявший публике, нежели критике, счел опыт удавшимся.

18 февраля 1831 г. произошла свадьба Пушкина. "Я женат и счастлив", - пишет он Плетневу 24 февраля. "Одно желание мое, чтобы ничего в жизни моей не изменялось; лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, и я переродился".  В мае Пушкин едет в Санкт-Петербург, откуда переселяется на дачу в Царское Село. Там Пушкин оставался безвыездно до конца октября  в обществе Жуковского. Видясь почти ежедневно с Жуковским, Пушкин вступил с ним в соперничество на поприще обработки сказок: написал "Сказку о царе Салтане"  и шутливую "Сказку о попе и о работнике его Балде". 2 августа написано "Клеветникам России", а 5 сентября - "Бородинская годовщина" (и оба стихотворения напечатаны вместе со стихотворениями Жуковского, особой брошюркой). Еще в июле Пушкин через графа Бенкендорфа выражает желание быть полезным правительству изданием политического литературного журнала и просит позволения работать в архивах, чтобы "исполнить давнишнее желание написать историю Петра Великого и его наследников до Петра III". На первое его предложение пока промолчали, а второе удовлетворили в большей мере, нежели он мог надеяться - его приняли вновь на службу в Коллегию иностранных дел с жалованием в 5000 руб. без обязательных занятий, но с правом работать во всех архивах. Переехав в Петербург, Пушкин чрезвычайно энергично принялся за работу в архивах, не оставляя и чисто литературных трудов. Посещая разнообразные круги общества (начиная от самых высших, где жена его блистала на балах), Пушкин имел возможность убедиться, что отечественная литература стала возбуждать живой интерес даже в тех сферах, где прежде игнорировали ее существование, и молодежь начинает смотреть на звание литератора, как на нечто достойное зависти. Он проникался все большим желанием стать во главе влиятельного органа. Летом 1832 года старания его увенчались успехом, и литературно-политическая газета была ему разрешена. 

Летом 1833 года Пушкин жил на даче на Черной речке, откуда ежедневно ходил в архивы работать над эпохой пугачевщины, имея в виду одновременно и исторический очерк, и роман (будущую "Капитанскую дочку"). В августе он испросил себе двухмесячный отпуск, чтоб осмотреть край, где разыгралась пугачевщина, побывал в Казани, Симбирске, Оренбурге, Уральске и около полутора месяцев провел в Болдине, где привел в порядок "Записки о Пугачеве", перевел 2 баллады Мицкевича, отделал лучшую из своих сказок - "О рыбаке и рыбке" - и написал поэму "Медный всадник", которая первоначально должна была составлять одно целое с "Родословной моего героя".  "Медный всадник" не был пропущен цензурой (напечатан после смерти Пушкина). К тому же 1833 году относятся сказки "О мертвой царевне" и "О золотом петушке" и поэма "Анджело" - переделка пьесы Шекспира "Мера за меру".  В конце 1833 года Пушкин пожалован камер-юнкером, а в марте 1834 года ему дано 20 000 руб. на печатание "Истории Пугачевского бунта". Несмотря на это, Пушкину становится все труднее и труднее жить в Петербурге: свой годовой бюджет он исчисляет в 30 000 руб., а доходы его крайне неопределенны. Маленькое придворное звание, принуждающее его вместе с юношами из лучших фамилий бывать на всех торжествах, доставляет ему немало неприятных минут и уколов его чувствительному самолюбию. В сентябре 1834 года, когда Пушкин жил в Болдине, устраивая дела отца и ожидая вдохновения, у него начинает вновь созревать мысль о журнале. В "Библиотеке для чтения" появляются его "Гусар" и "Пиковая дама" (последняя производит фурор даже в высшем петербургском свете) - два наиболее характерные выражения русского реального романтизма, созданного Пушкиным, где фантастика неотделима от пластически выраженной действительности. Пушкин по-прежнему усердно работает в архивах, собирая материалы для истории Петра Великого. Для поправления своих дел Пушкин вместе с Плетневым при участии Гоголя задумал издать альманах. Когда же материала оказалось более чем нужно, он решил издавать трехмесячный журнал "Современник". Возможность осуществить свое давнишнее желание очень ободрила Пушкина, по возвращении в Петербург он начал работать с давно небывалой энергией. Начало 1836 года Пушкин посвящает приготовлениям к "Современнику", 1-я книга которого, составленная очень старательно и умело и открывавшаяся стихотворением "Пир Петра Первого", вышла 11 апреля. Все лето, которое Пушкин провел на даче на Каменном Острове, ушло на работы по "Современнику". В 4-й его книге был напечатан целиком лучший роман Пушкина "Капитанская дочка". Простота и правдивость тона и интриги, реализм характеров и картин, тонкий, добродушный юмор не были оценены по достоинству современниками Пушкина, но на будущие судьбы русского исторического романа "Капитанская дочка" имела огромное и благотворное влияние. Оставаясь истинным и безусловно правдивым художником, Пушкин сознательно заступается за униженных и оскорбленных, "извергу" Пугачеву он придает доброе сердце, а героиней делает простую и робкую девушку, которая двух слов сказать не умеет, но инстинктом и сердечностью заменяет блеск ума и силу характера. "Капитанская дочка" - наиболее яркое проявление того поворота в творчестве Пушкина, который чувствуется уже после 1830 года и который сам поэт называет воспеванием милосердия и призывом милости к падшим ("Памятник").

В петербургском большом свете, куда Пушкин вступил после женитьбы, он и жена его были "в моде". Жена - за красоту и изящество манер, он - за ум и талант. Но их не любили и охотно распространяли о них самые ядовитые сплетни. Даже кроткая Наталья Николаевна возбуждала злую зависть и клевету, еще сильнее ненавидели самого Пушкина, прошлое которого иные находили сомнительным и характер которого, и прежде не отличавшийся сдержанностью, теперь под влиянием тяжелого и часто ложного положения, бывал резок до крайности. Его агрессивное самолюбие, его злые характеристики, некоторые его стихотворения ("Моя родословная", "На выздоровление Лукулла" и пр.) возбуждали к нему скрытую, но непримиримую злобу очень влиятельных и ловких людей, искусно раздувавших общее к нему недоброжелательство. Пушкин чувствовал его на каждом шагу, раздражался им, и часто сам искал случая сорвать на ком-нибудь свое негодование. 4 ноября 1836 года Пушкин получил три экземпляра анонимного послания, заносившего его в орден рогоносцев и, как он был убежден, намекавшего на настойчивые ухаживания за его женой кавалергардского поручика барона Дантеса, красивого и ловкого иностранца, принятого в русскую службу и усыновленного голландским посланником бароном Геккереном. Пушкин давно уже замечал эти ухаживания и воспользовался получением пасквиля, чтобы вмешаться в дело. Он отказал Дантесу от дома. Так как сплетни не прекращались, то Пушкин вызвал Дантеса на дуэль, тот принял вызов, но через барона Геккерена просил отсрочки на 15 дней. В продолжение этого времени Пушкин узнал, что Дантес сделал предложение его свояченице Ек. Н. Гончаровой - и взял свой вызов назад. Свадьба произошла 10 января 1837 года, друзья Пушкина успокоились, считая дело поконченным. Сплетни не прекращались. Выведенный окончательно из терпения, Пушкин послал Геккерену крайне оскорбительное письмо, на которое тот отвечал вызовом от имени Дантеса. Дуэль произошла 27 января в 5-м часу вечера на Черной речке, при секундантах секретаре французского посольства д'Аршиаке (со стороны Дантеса) и лицейском товарище Пушкина Данзасе . Дантес выстрелил первым и смертельно ранил Пушкина. Он скончался в 3-м часу пополудни 29 января 1837 года. Его отпевали в придворной Конюшенной церкви, после чего А.И. Тургенев отвез его тело для погребения в Святогорский монастырь близ Михайловского. Русское интеллигентное общество было сильно поражено неожиданной смертью Пушкина, даже за границей, в Германии и Франции, газеты несколько дней были наполнены подробностями (часто очень фантастичными) о его жизни и смерти. Именно с этого момента там появляется интерес к изучению русской литературы.

Поэзия Пушкина настолько правдива, что о ней нельзя получить ясного понятия, не узнав его как человека. Одаренный необыкновенными способностями, впечатлительностью, живостью и энергией, Пушкин с самого начала был поставлен в крайне неблагоприятные условия, и вся его жизнь была героической борьбой с разнообразными препятствиями. Он всегда возбужден, всегда нервен и резок, самолюбив, часто самоуверен, еще чаще ожесточен, но в душе бесконечно добр и всегда готов отдать всего себя на пользу дела или близких людей. Дерзость его и цинизм (на словах) временами переходили границы дозволенного, но зато и его деятельная любовь к людям (скрытая от света), и его смелая правдивость далеко оставляли за собой границы обыденного. Ум, необыкновенно сильный и чисто русский в смысле отвращения ко всему туманному, неясному, характер прямой, ненавидевший всякую фальшь и фразу, энергию, напоминающую Петра и Ломоносова, Пушкин отдал на служение одному делу - служению родной литературе и сделал ее полным выражением основ национального духа и великой учительницей общества. Пушкин совершил свой подвиг с беспримерным трудолюбием и беспримерной любовью к делу. Убежденный, что без труда нет "истинно великого", он учится всю жизнь, учится у всех своих предшественников и современников и у всех литературных школ, от всякой берет все, что было в ней лучшего, истинного и вечного, откидывая слабое и временное. Но он не останавливается на приобретенном, а ведет его дальше. Псевдоклассицизм оставил в нем наклонность к соблюдению меры, к строгому обдумыванию результатов вдохновения, к тщательности отделки и к изучению родного языка. Но он пошел в этом отношении дальше: он обратился к истории языка и к языку народному.  Поклонение средним векам и рыцарству явилось у него как понимание их и художественное воспроизведение в "Скупом рыцаре" и "Сценах из рыцарских времен". Горячее национальное чувство, всегда таившееся в душе Пушкина, укрепленное возрождением идеи народности в Западной Европе, привело его не к квасному патриотизму, а к изучению родной старины и народной поэзии, к созданию "Полтавы", сказок и пр. Пушкин стал вполне европейским писателем именно с той поры, как сделался русским народным поэтом, так как только с этих пор он мог сказать Европе свое слово. Глубоко искренняя поэзия Пушкина всегда была реальна в смысле верности природе и всегда представляла живой и влиятельный протест как против академической чопорности и условности, так и против сентиментальной фальши. Позднее, руководимый собственным инстинктом, Пушкин становится реалистом и в смысле всестороннего воспроизведения жизни, но у него как у истинного художника и обыденная действительность остается прекрасной, проникнутой внутренним светом любящей души человеческой. Таким же истинным художником остается Пушкин, пробуждая "добрые чувства" и призывая милость к падшим. Защита униженных и оскорбленных никогда не переходит у него в искусственный пафос и в антихудожественную тенденциозность. Глубокая правдивость его чувства и здоровый склад ума возвышает его над всеми литературными школами. Он верно определяет себя, говоря: "Я в литературе скептик, чтобы не сказать хуже, и все ее секты для меня равны". Пушкин был создателем и русской критики, без которой, по его мнению, немыслима влиятельная литература. Сам Пушкин, опираясь на свое глубокое изучение французской и английской литературы, разбирает современные ее явления как "власть имеющий", с полной верой в правоту свою. В отечественной литературе он жестоко клеймит педантизм (Каченовский и Надеждин), легкомыслие (Полевой) и, главное, индустриализм (Булгарин и К°).  "Современник" он для того и задумал, чтобы создать настоящую русскую критику и для первого же номера вдохновил Гоголя к его известной статье "О движении журнальной литературы". Пушкин завершил великий труд, начатый Ломоносовым и продолженный Карамзиным - создание русского литературного языка.  Он изучает язык простого народа как поэтический, так и деловой, не пропуская и говоров; ради языка он штудирует все памятники старины, какие только мог достать, не пренебрегая и напыщенным языком одописцев XVIII века, и скоро доходит до таких положений, которые стали общепринятыми только через два поколения после него.