Хомяков Алексей Степанович
Хомяков Алексей Степанович (1804 - 1860) — один из наиболее
видных вождей славянофильства. Родился в Москве 1 мая 1804 г. Отец Хомякова,
Степан Александрович (умер в 1836 г.), был слабовольный человек. Член
Английского клуба и игрок, он проиграл более миллиона; богатый московский барин,
он интересовался явлениями литературной жизни; без ума влюбленный в своих
сыновей (Алексея и старшего Федора), он не оказал влияния на их духовное
развитие. Главой семьи была мать, Марья Алексеевна (урожденная Киреевская,
умерла в 1858 г.), властная и энергичная женщина, державшая в своих руках весь
дом и огромное хозяйство. Ей Хомяков, по собственному признанию, был обязан
"своим направлением и своей неуклонностью в этом направлении". Все позднейшие
убеждения Хомякова имеют свои корни в семейных традициях и обстановке детских
лет. Мать воспитала его в строгой преданности православной церкви и национальным
началам жизни.
В 1815 г. семья переехала в Санкт-Петербург. 11-летнему Хомякову
Санкт-Петербург показался языческим городом, он решил претерпеть все мучения, но
не отказываться от православной веры. В Санкт-Петербурге Хомякова учил русской
словесности драматический писатель Жандр, друг Грибоедова. Образование его
закончилось в Москве, где зимой жили родители Хомякова после отъезда из
Санкт-Петербурга (1817 - 1820). Закончив образование, Хомяков выдержал при
Московском университете экзамен на степень кандидата математических наук. В 1822
г. Хомяков поступил на службу в кирасирский полк, стоявший на юге России. В годы
юности Хомяков мечтал о войнах и жаждал военной славы; на 17-м году жизни, когда
в Греции начиналась война за освобождение, он попытался тайно уйти из дому,
чтобы принять участие в войне, но на заставе города его вернули. В 1823 г.
Хомяков перешел в конногвардейский полк и жил в Санкт-Петербурге. В начале 1825
г. Хомяков вышел в отставку и уехал за границу. В Париже он занимался живописью
и заканчивал свою трагедию "Ермак" (поставлена в Санкт-Петербурге в 1827 г.). На
обратном пути, в конце 1826 г., Хомяков побывал в Швейцарии, Северной
Италии и землях северных славян. В 1827 - 1828 гг. Хомяков жил в
Санкт-Петербурге, посещая салоны Е.А. Карамзиной и князя В.Ф. Одоевского и
выступая с остроумными и горячими опровержениями модного тогда шеллингизма.
Когда в 1828 г. началась война с турками, Хомяков снова вступил на службу в
Белорусский гусарский полк; он принимал участие в нескольких сражениях; за
храбрость получил орден святой Анны с бантом. По заключении Адрианопольского
мира Хомяков во второй и последний раз вышел в отставку. Последующая его жизнь
не богата внешними событиями. Он не нуждался в службе и успешно занимался
сельским хозяйством, деятельно заботясь о своих интересах. В своих имениях
(Липицах Рязанской губернии и Богучарове Тульской губернии) он проводил летние
месяцы, а по зимам обыкновенно жил в Москве. В 1836 г. он женился на Екатерине
Михайловне Языковой, сестре поэта. Брак был на редкость счастлив. В 1847 г.
Хомяков ездил за границу, побывал в Германии, Англии и Праге. Последнее
десятилетие его жизни было ознаменовано для него тяжелыми событиями: смертью
жены, друга - И.В. Киреевского - и матери. Сам Хомяков умер от холеры 23
сентября 1860 г. в селе Терновском (Казанской губернии).
Хомяков был один из немногих людей, не переживших кризиса в своем
мировоззрении. Для него всегда оставались вне всякого сомнения истины
православия, вера в исключительную судьбу России и в ее национальные устои. Н.А.
Муханов, познакомившись с Хомяковым в 1824 г., говорит о нем, что "он никогда не
вдавался в заблуждения молодости, жизнь вел строгую, держал все посты,
установленные церковью, так что с самых юных лет он был, каким мы знали его в
позднее время". Вся жизнь Хомякова ушла на защиту и утверждение основ его
миросозерцания. Хомяков начал писать рано: еще до поступления в военную службу
он писал стихи, перевел "Германию" Тацита и несколько стихотворений из Виргилия
и Горация. Первые стихотворения Хомякова написаны под сильным впечатлением
поэзии Веневитинова, в духе романтизма. Еще больше романтические течение
отразились в двух его драмах. О "Ермаке" (напечатан в 1832 г.) Пушкин
отозвался следующим образом: "Ермак - лирическое стихотворение, не есть
произведение драматическое. В нем все чуждо нашим нравам и духу, все, даже самая
очаровательная прелесть поэзии". О "Дмитрии Самозванце" Белинский писал:
"стихи так же хороши, как и в "Ермаке", местами довольно удачная подделка под
русскую речь, а при этом совершенное отсутствие драматизма, характеры -
сочиненные по рецепту; герои драмы - идеальный студент на немецкую стать; тон
детский, взгляды невысокие, недостаток такта действительности совершенный".
В тридцатые годы складывается теория славянофильства - и Хомякову
принадлежит важнейшая роль в ее разработке. Члены кружка, которые взялись за это
дело, в начале тридцатых годов были, по словам Кошелева, ярыми западниками, и
Хомяков почти один отстаивал необходимость для каждого народа самобытного
развития, значение веры в человеческом душевном и нравственном быту и
превосходство нашей церкви над учениями католичества и протестантства. И.В.
Киреевский перешел к славянофильским взглядам под большим влиянием Хомякова. В
стихотворениях Хомякова тридцатых годов имеются налицо все элементы
славянофильской теории: вера в гибель Запада и будущее России, убеждение в
самобытности и ценности русских начал и т. д. В своих стихах Хомяков всегда
отводил много места славянству и его будущему: его поэзия даже называется
"поэзией славянства".
К концу тридцатых годов Хомяков по настоянию своих юных друзей Д.А. Валуева и
А.Н. Попова начал заносить на бумагу свои "Мысли о всеобщей истории". С этим
трудом Хомяков не расставался до своей смерти и довел систематическое обозрение
всемирной истории до половины средних веков. "Записки о всемирной истории" были
напечатаны только после смерти Хомякова. Хомяков ставил своей задачей собственно
не историю, а схему, которая охватывала бы жизнь всех племен земного шара и
рассматривала бы исторический процесс с точки зрения внутренних сил, его
обуславливающих, главным образом - религии. В начале сороковых годов
славянофильская доктрина получает выработанный и стройный вид во время споров с
западниками (Герценом, Грановским и др.). В этих спорах главную роль среди
славянофилов играл Хомяков. Обладая огромной эрудицией, особенно в сфере
церковной истории и богословия, и необыкновенными диалектическими способностями,
он был опасным противником западников. Первая журнальная статья Хомякова
"Замечания на статью о чресполосном владении" напечатана в "Московском
Наблюдателе" (1835). Статья "О старом и новом", не предназначавшаяся для печати,
была прочитана на вечере у Киреевского.
В первой половине 40-х годов Хомяков помещал свои статьи в "Москвитянине".
Обладая блестящим литературным талантом, Хомяков защищал положение
славянофильской школы, касаясь самых разнообразных тем. Таковы его статьи:
"Письмо в Петербург о выставке" (1843), "Опера Глинки "Жизнь за Царя" (1844),
"Письма в Санкт-Петербург по поводу железной дороги" (1845). Наиболее
значительна статья Хомякова "Мнение иностранцев о русских" ("Москвитянин",
1845). В "Московских Сборниках" 1846 и 1847 гг. Хомяков напечатал "Мнение
русских об иностранцах" и "О возможности русской художественной школы". В
последней статье подчеркивается необходимость живого общения с народом. В
последние годы царствования Николая I Хомяков писал мало. В 1854 г. было
написано Хомяковым и распространилось во многочисленных списках стихотворение
"Россия", заключающее известную характеристику: "В судах черна неправдой черной
и игом рабства клеймена, безбожной лести, лжи тлетворной, и лени мертвой и
позорной, и всякой мерзости полна!" Когда славянофилы в 1856 г. получили
возможность издавать "Русскую Беседу", Хомяков был деятельным сотрудником и
духовным руководителем журнала. Многие редакционные статьи принадлежат ему. В
1858 г. Хомяков редактировал известное "Послание к Сербам".
А. С. Хомяков умер в 1860 году, в самый
разгар подготовки отмены крепостного права, в одном из самых
последних своих стихотворений он писал о
грядущем:
Быть громам и быть ударам!
Быть сверканью в облаках,
И ручьям по крутоярам,
И потопам на лугах!
Быть грозе! но буря злая
Скоро силы истощит;
И, сияя, золотая
Зорька в небе погорит.
